Я лихорадочно пыталась осознать происходящее, но слова словно застряли в горле, а в голове царил хаос.

Вот что придумал принц. Решил отослать меня подальше в другое королевство, чтобы у меня, таким образом, не было возможности вернуться

Страх сковал меня, как цепями. Только, только затеплилась надежда, что моё пристанище останется в этом месте, из которого я все же смогу сбежать, и все рухнуло.

Неужели мои мысли так предсказуемы, что принц просчитал их, или сработал инстинкт самосохранения?

Чем дальше я нахожусь в чужих руках, тем меньше возможности вырваться на волю.

А если он «позаботился» о моей дальнейшей судьбе, то уповать на что-то хорошее не стоит.

Я слышала о жестокости работорговцев и о судьбах, которые уготованы невольникам.

Сердце бешено колотилось, готовое вырваться из груди, когда Хазрим бесцеремонно схватил меня за руку и потащил к выходу.

Я попыталась сопротивляться, вырваться, но его хватка была железной.

На улице меня ждала крытая повозка, запряженная двумя мрачными конями.

Внутри повозки было тесно и душно, а на жёсткой скамье сидели еще несколько женщин, чьи лица выражали ту же смесь ужаса и отчаяния, что и я чувствовала в себе.

Никто из них не произнес ни слова, лишь в глазах плескалось общее горе.

Дорога была долгой и мучительной. Каждый толчок повозки отдавался болью в моем теле, а мысли о будущем не давали покоя.

Я не знала, куда меня везут, что меня ждет, но понимала, что меня впереди ждут новые испытания.

Теперь я была лишь собственностью, вещью, лишенной воли и права на выбор.

Нас укрыли от посторонних глаз в дальнем углу караван-сарая. Вопреки ожиданиям, в одном из углов расположились женщины с открытыми лицами.

Да и к чему прятать то, что все равно будет выставлено на обозрение? Ведь для покупателя наши лица — лишь товар, а мужчины рабы — безвольные вещи, лишенные собственной воли, так чего их бояться и стыдиться.

Мужчины находились в другой стороне. Наши руки, хотя и были связаны, давали нам жалкую возможность держать миску с жиденькой кашей — единственным утешением в этой забытой богом глуши.

И представить себе не могла, что мне уготована участь служанки для рабов, то есть, мне сразу показали мой самый низкий статус.

Мои дни пробуждались с первыми лучами солнца, окрашивая небо в нежные акварели рассвета.

Бесконечная вереница обязанностей выстраивалась предо мной: накормить жаждущие рты, напоить страждущие глотки, помыть посуду.

За водой приходилось брести к колодцу, и проделывал этот путь не единожды, унося в руках звенящую прохладу.

Хазрим и второй напарник Омир частенько утаскивали девушек к себе, чтобы насладиться телом несчастных.