Нужно было действовать быстро и хладнокровно, чтобы не навлечь на себя еще большую беду. Оставив их лежать на полу, я подошла к окну и выглянула на улицу. Темнота ночи скрывала все детали, но я чувствовала, что кто-то наблюдает.

Любопытство терзало душу: что привело их? Жажда наживы или убийственное намерение? Неужели я кажусь им богатым воином, чья сумка ломится от денег?

Или кто-то более проницательный вычислил меня, связав с гибелью людей Абдул Рахима? А возможно, он сам, наблюдая из своего убежища, направляет этих убийц?

И трактирщик, хозяин этого доходного дома замешан в этом грязном деле.

В этом почти не оставалось сомнений: вторые ключи от моей комнаты были только у него. И он так легко предоставил их для вторжения, а может, его заставили?

Зачем гадать, когда можно сейчас все узнать у хозяина. Сто процентов, что он не спит.

Я шагнула в проход и начала спускаться по крутой лестнице. Моих шагов слышно не было: когда поднималась по ступенькам в свою комнату, то отметила, в каких местах они скрипят.

Сейчас эти наблюдения меня спасали. Я не знала, что меня ждет внизу, но я была готова к любым испытаниям.

Я должна была узнать правду, чего бы мне это ни стоило.

«Напридумывала себе чуть ли не вселенский заговор, а он оказался самым банальным — жадность».

Сколько раз встречалась с жадностью людей, но никогда не понимала их природы.

Слухи, что шантары покупают рабов, достигли и этого захолустного места, и нашлись отмороженные, которые захотели поживиться.

Видимо, что даже легенды о шантарах их не остановили. Впрочем, что можно ожидать от людей, чья жизнь — лишь жалкое подобие, и они вдалеке от истинного бытия, затерянного в зыбучих песках?

Пока город грезил предрассветным сном, у прикрытых дверей борделя возникла тень в черном.

Ходжа, развалившись в объёмном кресле, с ленцой наблюдал, как одинокие грешники выползают из чрева заведения. Сейчас, в этот тихий час перед дневным наплывом любителей поразвлечься их было немного.

Он подался вперед, завидев странного посетителя. На миг ему почудилось, что это мираж, игра света и тени, но силуэт оставался неподвижен, словно изваяние.

Впервые Ходжа растерялся. Стоит ли встать и спросить, какого шайтана он забыл в этом омуте похоти и разврата? Или…?

Он не успел принять решение.

Черная фигура, излучая уверенность, двинулась прямиком к кабинету хозяйки.

Ходжа лишь проводил её растерянным взглядом, чувствуя, как по спине пробегает холодок недоброго предчувствия.

Без стука я вошла в святые святых матушки Рози и застала её в оцепенении ужаса. Взгляд её, словно прикованный невидимой цепью, застыл на змее.

Казалось, в тишине комнаты разыгрывалась безмолвная дуэль взглядов, где было неясно, кто кого гипнотизирует.