Делаю себе большую чашку чая с ложкой меда и дольками апельсина. Я так люблю — привычка с беременности.

— Быстро же тебе надоело мужу готовить, — недовольно кидает мне свекровь.

— Отстаньте от меня, не хочу с вами разговаривать! — отвечаю я. Мне надоело сдерживаться и глотать ее вечные упрёки.

— Смотри-ка, вот и открылось твое истинное лицо. А то все притворялась невинной овечкой, — не унимается свекровь.

— Думайте, как хотите, мне все равно, — открываю шкаф и ищу любимое миндальное печенье.

— Тебе, я смотрю, последнее время и на мужа все равно? А печенье свое можешь не искать — я его выкинула, от него много крошек, — заявляет Регина Альбертовна.

Мое печенье вообще не крошится, не сомневаюсь, что она выкинула его просто потому, что его люблю я.

— Да, мне все равно на вашего сына! — со злостью кидаю ей. Беру чай и направляюсь к выходу.

— Так уходила бы! — кидает мне вслед свекровь. Даже не удивлена, она давно этого добивается. Я, конечно, не снимаю всей вины с мужа, но не удивлюсь, если выяснится, что это она вместе с Дианой решила открыть мне глаза. Так и хочется язвительно ее отблагодарить.

— Я бы с удовольствием, так ваш сын не отпускает, повлияйте на него. Это же в ваших интересах! — на повышенном тоне кидаю ей. Она ещё что-то кричит, но я уже ее не слушаю. Вроде высказалась, а на душе все равно гадко. Отпиваю по дороге чай, чтобы заглушить горечь. У входа в гостиную встречаюсь с Артуром. Я не видела его, мы сталкиваемся, и весь чай выплескивается мне на живот.

— Ай! — вскрикиваю, роняя чашку. На мне тонкое платье, оно прилипает к животу, и кожу жжет."

"— Лера! — кричит Артур, хватает меня за руку и вытягивает на свет.

 — Снимай немедленно! — командует он, сам хватает полы платья и тянет их наверх. Легче не становится, кожа на животе продолжает гореть. Артур осматривает красное пятно и быстро тащит меня в ванную на первом этаже, а я уже плачу от жжения.

— Что ты делаешь?! — кричу я, когда он затягивает меня в душ.

— Нужна холодная вода, — поясняет он.

Включает воду, забыв переключить ее на насадку, и нас окатывает холодными струйками сверху. Отскакиваю, и весь поток достается Артуру. Он быстро реагирует, переключает душ и, настраивая слабый напор, поливает на мой живот.

От холодной воды разбегаются мурашки, но жжение проходит, и становится легко. Закрываю глаза от облегчения и только тогда осознаю, что мы вдвоем в душевой кабине. Я в одном белье, а он полностью одет — в рубашку и брюки. Весь мокрый с ног до головы старательно поливает мой живот.

— Прости, котенок, я тебя не заметил, — оправдывается он. — Болит? — так взволновано спрашивает Артур. Шок от ожога проходит, становится холодно и неловко.

— Нет, все уже хорошо, — выключаю воду и выхожу из душа.