Заглядываю в зеркало и понимаю, что белье все просвечивает. Срываю с вешалки полотенце, закутываюсь в него, и кожа на животе вновь начинает гореть. Терплю, стиснув зубы, и выбегаю из ванной. Приходится идти в нашу спальню, поскольку там, в аптечке, есть спрей от ожогов.

Не успеваю я открыть аптечку, как в комнату входит Артур. Пугает то, что он запирает дверь. Делаю вид, что его не существует, перебираю лекарства в поисках спрея, но краем глаза замечаю, как он снимает с себя рубашку, брюки и идет в ванную, но быстро возвращается, вытираясь полотенцем.

— Дай мне, — забирает у меня спрей и срывает с меня полотенце.

Застываю, сглатывая, когда вижу, как загораются его глаза, когда он кидает взгляд на мою грудь. Он аккуратно брызгает лекарство на ожог, и становится легче.

— Спасибо, уже все хорошо, — вырываю у него из рук спрей и направляюсь в ванную, чтобы надеть халат, а Артур идёт за мной.

— Лера, давай поговорим, — преграждает мне дорогу, не позволяя выйти.

— Давай. Отпусти меня домой!

— Ты дома! — он всегда злится, когда я говорю не то, что он хочет услышать.

— Нет, никогда не чувствовала здесь комфорта, — пытаюсь держать себя в руках и не разрыдаться, но это чертовски сложно, когда внутри борются чувства отвращения, жгучей ревности ко всем его женщинам, ненависть и проклятая любовь.

Меня душат эти чувства.

— Лерочка, девочка моя, я виноват. Оправдываться не буду, потому что у меня нет оправданий, которые тебя устроят. Проси все что хочешь, только не игнорируй меня, — в его голосе боль и усталость, и я верю ему, но легче от этого не становится.

— Я хочу уйти, меня душит твое присутствие, — уже не кричу и ничего не требую, злость прошла, остались только обида, боль и разочарование.

— Хочешь, отдохни от меня. Куплю тебе с дочерью путевку куда угодно.

— Выпиши мне развод! — требую я, пытаясь обойти, но он хватает меня за талию. А у меня тело сковывает от его прикосновений.

— Никакого развода не будет! — злится он. — Ты моя жена, ей и останешься! — тянет меня к себе, впивается в губы, жадно их всасывает, а у меня перед глазами его измены. Всех тех женщин он так же целовал?! Кусаю его, прокусывая губу в кровь, и одновременно отталкиваю со всей силы.

— Не прикасайся ко мне больше! — кричу, утирая губы.

 — Мне противно! Сколько у тебя было женщин? Сколько раз ты мне изменил?! — тело вновь начинает трясти и накрывать истерикой. Вырываюсь, бегу к двери, но Артур меня догоняет, хватая за руку. Беру с комода вазочку и замахиваюсь. — Отпусти меня! — вкладываю в голос всю свою боль и ненависть. Артур с минуту смотрит мне в глаза, словно не узнает, а потом отпускает. Открываю двери и убегаю в комнату дочери. Закрываюсь, облокачиваюсь на дверь и сползаю по ней на пол. Больно уже не от измен, а от того, что меня никогда не любили.