Долли еще маленькой девочкой знала, что, если у нее будет сын, то она назовет его «Джейк» и никак иначе. Она не собиралась идти на поводу у дурацкой семейной традиции. Но она нуждалась в деньгах, потому что Рой не приносил домой ни цента. Тогда она пошла на маленькую хитрость и назвала сына «Джейк», прибавив в начале имени перед «J» букву «D». Когда Дастин увидел документы, он рассмеялся. После его смерти огласили завещание, в котором он пожертвовал все свое имущество в фонд несовершеннолетних матерей-одиночек, а Долли оставил сто долларов и записку «Цена твоей глупой гордости».

Узнав об этом, Рой разозлился. Он надеялся, что девочка из богатого района получит наследство, и тогда-то уж они заживут. Пару месяцев он даже не называл сына по имени, дав ему прозвище «сто баксов», а потом в один день просто собрал свои вещи и уехал. Долли осталась на руках с шестимесячным младенцем и с долгами мужа. Она больше никогда не видела Роя Элфорда. Долли осталась жить в трейлер-парке, где и познакомилась с моей мамой.

Джейк ненавидит историю своего имени. В школе никто не знает настоящую причину того, почему имя Джейка пишется иначе, пару раз несколько ребят сокращали имя до «ДиДжей», чем злили его, а кто-то даже получил за это по лицу. С тех пор больше никто не решается сокращать его имя. Но фанатки «Норда» в настоящем восторге от тайны имени, как и от всего, что связано с группой. Прошлым летом «Норд» обрел популярность, когда парни выложили в интернет пару роликов со своих репетиций. Я искренне радовалась за ребят, пока Оливер не сказал, что незнакомые девушки скидывают ему фото голой груди. Возможно, я бы тоже хотела скинуть ему свою грудь, но у Олли была девушка, а еще он никогда не просил меня о таком.

Я рисую обложки для песен «Норда», которые они заливают на музыкальные площадки. Мое имя нигде не указано, конечно, но это не мешает мне отдаленно чувствовать себя крошечной частичкой группы.

Как только Джейк глушит двигатель, я тут же выскакиваю из машины и семеню в дом. С каждым шагом сердце стучит все быстрее от предвкушения встречи с Оливером, от обиды за то, что он не позвонил мне, и от волнения от мысли о признании в любви.

Дверь раскрыта нараспашку, кто-то выкрикивает мне в спину «Тряпка здесь!»; вскинув руку, я машу средним пальцем в ответ. «Тряпкой» в прошлом году меня прозвала Констанс, когда увидела, как я помогаю маме мыть полы в боулинг-клубе.

Прохожу вдоль гостиной на кухню и застываю, заметив Оливера в компании Рэма. Не знаю, как это возможно, но за лето Олли стал еще прекраснее. Черты его лица выглядят мужественнее и острее, летний загар бронзового оттенка, светлые волнистые волосы выгорели на солнце и отросли, чуть прикрывая уши.