- МОЯ сильная девочка!

И я снова задыхаюсь от счастья, что он рядом. Снова плевать на все остальное. Он нашел меня и забрал к себе. Вот они его глаза, его персональные бездны ада и я больше не живу в этой реальности. Она для меня исчезла.

- Я больше не смогу тебя терять… у меня больше нет на это сил.

Провел обеими ладонями по моим щекам.

- Полгода…полгода я не жила. Я превратилась в труп. Ты знаешь, что знаешь, что такое быть живым трупом? Каждый день видеть перед собой твое лицо и понимать, что никогда не прикоснусь к нему?

- Знаю…- зарывается обеими ладонями в мои волосы, - когда-то я был точно таким же трупом…ходил следом за тобой и не мог даже прикоснуться. Мне хотелось сломать себе пальцы, мне хотелось выстилать трупами ту дорогу, по которой ты ходила каждый день к озеру…вместе с ним… с тем ублюдком.

- Но я не заставляла тебя думать, что я умерла!

- Ты заставила меня думать, что ты умерла для меня!

И сам впился губами в мои губы, сдавил мою голову руками, водрался в мои волосы.

- Почему так долго? Почему ты позволил мне умирать так мучительно долго?

- Для того, чтобы ты смогла жить…бесконечно, до самой смерти. Со мной!

Сейчас я испытывала желание убить его. Мне хотелось сдавить его горло ледяными руками и глядя в глаза просто орать! Потому что соскучилась, потому что моя тоска я в ней просто утонула… И да, нет мне счастья без него, я не смогу уйти, я не смогу отказаться. Я настолько слабая и жалкая что хочу этого счастья по крупинкам, хочу хотя бы рваное, истрепанное, но счастье. И с ним так будет всегда. Потому что Петр такой человек. Потому что он Айсберг, который сжег мое сердце и даже пепел забрал себе.

- Я хочу тебя себе…хочу с тобой, для тебя, хочу в тебе…сейчас. Марина.

И синие глаза блестят безумным блеском, по его большому телу проходит дрожь и мне она уже знакома. Еще никогда он не говорил мне столько о своих чувствах, еще никогда не был настолько обнаженным передо мной и еще никогда не просил…как сейчас.

Это «прости меня» режет тоненьким лезвием прямо по израненному сердцу, прямо по рваной душе, которая еще не затянулась от боли потери. Как же это безумно приятно и больно чувствовать его руки на своем теле, слышать голос жадно шепчущий мне на ухо и, прижимаясь щекой к его груди так же слышать как колотится и его сердце.

- Я истосковался по тебе!

Рванул к себе, сжимая спину, притягивая так близко, ломая сопротивления и наконец-то прижимая к себе всем телом, лихорадочно скользя руками по моей талии к животу и…замирая, окаменевая. Застыл. Ладонь где-то сбоку, она обхватила твердую округлость и замерла. Выдохнула и медленно подняла глаза, чтобы встретиться с его взглядом. Полным непонимания, беспомощности.