Но видимо это какая-то комбинация Иосифа Виссарионовича. Вон, сразу и не сомневаясь поднял руку Молотов, дав свой голос «за». А после и Ворошилов поддержал просьбу Сталина. С последним все понятно — он за Иосифа Виссарионовича «горой».

«А может потому и показали всем и каждому сейчас этот спектакль? — вдруг как озарение пришла ко мне мысль. — Что я — стопроцентно верный последователь Сталина. И никто теперь даже подумать не сможет, что это не так! Даже если я на Красной площади во весь голос буду это отрицать!»

Немного пришибленный, я вышел к трибуне.

Члены конференции смотрели на меня по-разному, напомнив мне тут же реакцию студентов в университете, после подобного выступления Сталина, когда он впервые упомянул мою фамилию. Правда были и новые эмоции. Кроме интереса, любопытства и раздражения, присутствовали снисхождение, равнодушие и недоумение и даже я заметил пару откровенно ненавидящих взглядов.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я, а то горло от столь острого внимания внезапно пересохло. — Спасибо за оказанное доверие.

Постараюсь его оправдать.

После чего я положил на трибуну перед собой листки с «тезисами», и вопросительно посмотрел в сторону товарища Сталина.

— Мы вас слушаем, товарищ Огнев, — кивнул он мне доброжелательно.

Ну я и начал. Еще в кабинете Иосифа Виссарионовича высказывал первые мысли о необходимых мерах по коллективизации, а пока дома сидел и писал, сумел их упорядочить, да еще несколько моментов вспомнил и добавил.

В целом смотрелось, что я словно просто уточнял, на что конкретно нужно обратить внимание при выполнении плана.

Сам не ожидал, что так получится. И упор в моих тезисах был на продовольственную часть, ее реализацию, а не промышленную, как в плане. Выслушали меня сдержанно. Многие судя по лицам еще не до конца понимали, чего в итоге хочет товарищ Сталин. С одной стороны он всеми силами «пинает» Президиум для составления пятилетнего плана и индустриализации страны, ущемляя для этого крестьян по максимуму. А тут я — со своими тезисами, которые направлены как раз то, чтобы крестьянам жилось легче. Правда «легче» лишь в условиях принятой пятилетки, но все же…

После своего выступления, задерживаться на конференции я не стал. На адреналине прочитал свои листки, а как сошел со сцены — тут же навалилась усталость, и организм напомнил, что я полночи не спал. Откат пошел. В итоге я вернулся домой и просто упал на кровать, сразу провалившись в сон.

Первый день партконференции закончился.