— В партию вступают по поручительству трех действующих членов либо, если есть стаж работы в ВЛКСМ, — продолжил товарищ Сталин. — Есть мнение, что вы обладаете и тем и другим. Поэтому не вижу препятствий. Или вы желаете остаться беспартийным?

И никакого осуждения или угрозы я в этом вопросе не заметил. Иосифу Виссарионовичу просто было интересно, хочу ли я в партию или нет. Во всяком случае, мне так показалось. За несколько встреч уже успел немного изучить его мимику и интонации в голосе.

— Нет, я собираюсь вступить в партию.

Удовлетворившись моим ответом, товарищ Сталин все же перешел к моим наметкам по коллективизации.

— Значит, крестьяне по вашему мнению не смогут в ближайшее время повысить свою производительность?

— Дело даже не в единоличных хозяйствах, а в том, что у них для этого материальной базы не хватает, — сказал я. — Какой толк от того, что имеющееся зерно они посеют не раздельно, как раньше, а все вместе? Больше его от этого не станет. Единственное, чем мы можем им помочь — вернуть лошадей из армии, хотя бы часть, да механизировать их труд.

— И что вы предлагаете? Отменить курс на коллективизацию? — напрягся Иосиф Виссарионович.

Вот тут я смутился. Отменять никто ничего не будет. Да я и сам говорил, что коллективизация нужна. Но что реально здесь можно предложить?

— Ну-у-у… — протянул я, лихорадочно соображая, — не зерном единым, — вспомнился мне просмотренный с Людой фильм. — Узнать, какие культуры в разных частях страны лучше произрастают. Перераспределить текущие запасы. Чтобы ту же пшеницу садить не в бесплодных землях, а на более благодатной почве. Тут как раз изымание у крестьян их запасов и перераспределение имеет смысл.

Дополнительно составить методички — как, что и где культивировать. Тут уже агрономы нужны. Тогда и ставить те же элеваторы для сбора зерна придется не в каждой деревне или селе. Уже экономия сил и средств и ускорение работ. Коров сводить в единое стадо, да создавать фермы — тут как раз колхоз лучше всего подойдет. И следить за ними проще будет, и распределение надоенного молока организовать по справедливости. Так сразу я не могу вам сказать, что еще организовать можно. Но требовать от каждого села — и зерно, и мясо, и овощи с молочными продуктами не выйдет.

Откинувшись на спинку стула, Сталин задумчиво посмотрел в стену, размышляя над моими словами. Через пару минут он вынес свой вердикт.

«То есть, у меня есть сутки, — сделал я вывод. — Мало. Придется ночь не спать».

Отказываться я даже не думал. Раз уж ввязался в это дело, нечего заднюю давать.

Сидел я над тезисами для своей речи перед партконференцией не всю ночь, но большую ее часть. Не выспался жутко, однако деваться некуда. С утра за мной заехал Савинков, и мы отправились в путь.