Готовая сцена для кино, даже редактировать не надо. Ты могла бы быть актрисой, Татусик.

– Одной актрисы в семье достаточно.

– И все-таки я не понял… История про маньяка – правда или нет? Если…

– Теперь это не важно, – Тата обрывает Гульку на полуслове. – И хорошо, что мы разобрались. И между нами нет никаких противоречий. Я права?

Пистолет в руках художницы (о котором все благополучно позабыли) на какое-то мгновение становится центром мизансцены: актриса-неудачница и бывший толстяк смотрят на него не отрываясь.

– Я права? – снова повторяет Тата.

– Абсолютно, – вторит сестре Гулька. – Никаких противоречий. Никаких.

– А здорово я разыграла припадок?

– На пять с плюсом, – улыбается Тата.

– Я тоже не подкачал. Хотя бегать под дождем и искать того, кто не пропадал, было неприятно. Мокро. И холодно. Главное теперь – не простудиться.

Детский ум не слишком крепок, он напрочь отторгает реальность: ничем другим не объяснить Гулькины стенания о возможной простуде в комнате, набитой трупами.

– Можете пойти приготовить чай. Где кухня, вы знаете, – в устах Таты это звучит не как предложение, а как приказ.

– Я бы выпил чего-нибудь покрепче, – Гулька задумчиво пощипывает бороду.

– Ради бога. Но напиваться я тебе не советую.

– Ты здорово разыграла припадок! – кричит она в спину Але. – Я даже подумала, что он был настоящим, ты просто увидела что-то… Что-то такое, из раннего детства. Что необходимо забыть. Забыть – единственный способ выжить и сохранить себя.

Ухватившись за локоть брата, Аля поворачивается и несколько секунд пристально смотрит Белке в глаза.

– Не понимаю, о чем ты?

– О том, что ты могла быть свидетельницей какого-то страшного случая. Тогда, в детстве, – презрительно улыбается Тата.

Она ни в грош не ставит самых младших, неужели Аля и Гулька этого не замечают?

– И сейчас что-то напомнило тебе о нем. Вот и случился обморок.

– Смешно, – Аля и не думает смеяться. Она переводит взгляд с Белки на Тату. – Ты для этого все сочинила? Чтобы задавака из журнала подумала именно так?

– Тебе нужно побольше читать, малыш. И смотреть хорошие фильмы.

– Хорошие фильмы – вовсе не про такие глупости. Хорошие фильмы потому и называются хорошими, что кончаются хорошо. У нас ведь тоже все хорошо закончится?

– А… – Никита тычет пальцем в Белку. – Что будет с ней?

– Вы хотели приготовить чай.

– Вот и отправляйтесь.

Они снова остаются одни.

– Клинические идиоты, не правда ли? – говорит Тата.

– Как же ты решила довериться им?

– Клинические идиоты – не единственная их характеристика.

– Есть. Полезные идиоты. Идиоты-неудачники, жаждущие разбогатеть любой ценой. Этого достаточно?

– Идиоты, которым незнакомо чувство сострадания. Никого другого и не могла произвести на свет наша порочная семейка.