С одной стороны, меня распирает гордость, за то, что Оля от оргазма еле живая, а с другой – похоже, мне опять предстоит тыкаться в ладошку.

Отдышавшись, коза заглядывает мне в лицо. Мне даже кажется, что я улавливаю на нем что-то типа нежности, но Истомина вдруг начинает похихикивать.

– У тебя такое несчастное лицо, – прыскает она.

А какое оно еще у меня может быть.

Я суровею. Чтобы дать понять, что у меня есть причины для расстройства, я чуть двигаю бедрами и задеваю членом Ольку. Это выходит не специально, но я попадаю ей прямо на влажные складочки. Истомина, распахнув глаза, вздрагивает. В расширившихся зрачках, что-то мелькает, и стервоза облизывает губы, доводя меня до греха. Да я, собственно, чуть не спускаю, удерживаясь только надеждой, что ядовитый язычок меня приласкает.

А Олька вдруг возьми и сама качнись назад. Головка упирается в скользкую плоть.

– Ты что творишь? – сквозь зубы шиплю я.

Я, конечно, крут, но не настолько, чтобы не толкнуться внутрь, когда она прижимается ко мне жаркой писькой.

Чуть поерзав, Истомина крошит мой самоконтроль:

– А так приятно… – задумчиво выдает она, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Пиздец! Она там анализирует, а я уже дымлюсь.

Потому что у меня нет силы воли отодвинуться.

Еще немного поелозив на мне, Оля добивается того, что головка погружается глубже между нежных складочек и давит на тесную дырочку.

Я впиваюсь пальцами в упругие ягодички, не то чтобы остановить Истомину от дальнейшей пытки, не то чтобы она оставила все как есть.

– Оль, Оленька, возьми в рот, – вырывается у меня стон, когда из ее пещерки еще выделяется смазка, обволакивая головку.

Коза все-таки сосредотачивается на том, что ей говорят, и, в очередной раз провокационно облизнув губы, неуверенно произносит:

– Может… все-таки попробовать…

БЛЯ!!!

– Оля, я обещал, что буду сдерживаться…

Кто бы знал, как я сейчас себя ненавижу за эти слова. Мой поршень дрожит в миллиметрах от счастья, а я тут благородство проявляю…

Истомина хихикает:

– Ну сегодня ты был хорошим мальчиком, так что, наверно, можно… только сегодня, – добавляет она.

Но у меня уже от ее слов, выдержка летит в бездну.

Тетива спущена, и я вонзаюсь в долгожданную мякоть. Бля…

Как тесно! Если бы Оля только что не кончила, я бы не втиснулся. Коза, как назло, опять занятая своими переживаниями, сжимает внутренние мышцы.

Это пиздец. Я же без презика. Я так сорвусь.

Рывком перекатываюсь опять Истомина, которая только и успевает, что пискнуть.

Чувствуя ее под собой, я теряю контроль.

Закидываю ножки на плечи и трахаю на всю глубину.

Олька поскуливает, я напрягаюсь, что ей больно, но, с трудом сфокусировавшись, вижу, что на мордашке опять проступает румянец. Кто-то, похоже, прочувствовал все и начинает развращаться.

Сладкая мокрая девочка.