Войдя внутрь, мы попали в просторный зал с высокими потолками, украшенными лепниной, украшениями на стенах с польскими национальными мотивами и массивными хрустальными люстрами, чьё мерцание отражалось в полированных стенах.

За столиками с прекрасными белоснежными скатертями сидели офицеры в мундирах и местные магнаты в строгих деловых костюмах в сопровождении дам — их присутствие здесь не вызывало никаких предрассудков. За последнее время здесь успело прибыть много русских лиц — офицеры, солдаты и торговцы приехали в этот край, понимая приближение войны. Одни готовились сражаться, другие предвещали большую прибыль от этой самой войны.

В воздухе витал аромат жареной дичи, дорогого табака и тонкого коньяка. У стойки, обитой бархатом и золотыми нитями, местный владелец в безупречном фраке наливал в бокалы красное вино, а официанты в белых перчатках ловко приносили серебряные подносы с только что приготовленной едой.

В дальнем углу, за тяжёлыми портьерами, располагался бильярдный стол, где молодые поручики с азартом делали ставки, а у камина, украшенного бронзовыми львами, седой полковник с наслаждением потягивал арманьяк, обсуждая последние новости из Вены.

Мы едва успели усесться, как к нам сразу подоспел официант. В его глазах читалось неприкрытое презрение. Глупо было ожидать, что в этом краю с большим удовольствием будут принимать русскую власть. Всё же, сначала с Польшей, а затем и с объединённой Речью Посполитой конфликтов было почти столько же, сколько с Турцией, а если учитывать ещё и восстания, которые поляки устраивали с удивительной регулярностью, то и вовсе больше.

— Что пожелаете, господа? — улыбнулся официант, вытаскивая из нагрудного кармана рубашки небольшой перекидной блокнот и заточенный карандаш. — Если вы готовы сделать заказ, то я с радостью принесу вам необходимые блюда.

— Я думаю, что начнём с аперитива. — Сретенский улыбнулся и посмотрел на меня. — Давайте нам по литру пенного тёмного и нарезки мясной. Только чтобы всё было красиво: мяско, копчёности, сальца.

— Всё будет готово в течение десяти минут. — Парень вновь озарил нас улыбкой, после чего развернулся и двинулся в сторону кухни.

— Посмотрите на него, Игорь Олегович. — Танковый офицер посмотрел на меня и театрально вздохнул. — Вот вроде говорят, что Россию аршином не измерить, а умом не понять, но вот мне кажется, что всё сильно иначе. Я вот считаю, что умом поляков понять нельзя. В своё время они проиграли в честной борьбе нашим дедам. Мы воевали веками, поколениями, и итог оказался известен. Мы победили, а они проиграли. Да, мы успели в своё время втиснуться в их политику, в их польскую вольницу, нарушить такой спокойный ход их вещей, где магнаты были шляхту, а шляхта в ответ резала магнатов.