Семь германских кораблей под красными турецкими флагами отвечали из восемнадцати 240 мм орудий, также не способных пробить толстые броневые пояса кораблей противника, но зато их разрывы были куда сокрушительней на незащищенных участках, которых на итальянских кораблях хватало. К этому числу можно прибавить двадцать две 210 мм пушки, а три десятка 150 мм можно не считать — они оказались бесполезным грузом, и годились разве в качестве противоминных пушек.

В целом его эскадра значительно уступала противнику в совокупном залпе — броненосцы в полтора раза, крейсера почти вдвое.

Зато немцы стреляли намного точнее — сигнальщики педантично фиксировали попадания, и доклады постоянно стекались в рубку. Сам контр-адмирал Сушон отчетливо понимал, что вряд ли он одержит в этом сражении победу — германские корабли имели явную «недостаточную вооруженность», на что указывали еще с начала постройки первых кайзеров. Но и не потерпит поражения — не будет фатальных повреждений благодаря крупповской броне.

— Господа, мы будем драться до последнего снаряда, иначе победы не одержать.

Посмотрим, что важнее — северное хладнокровие, или южная пылкость. Но одно очевидно — нашим кораблям нужны только большие пушки. Эти броненосцы пригодны только для береговой обороны.

Теперь Вильгельму стало ясно с полной очевидностью, почему Адмирал-штаб в последнее время старательно убирал броненосцы рейха из Северного моря. Они там были совершенно не нужны, являлись откровенной обузой. Малая скорость не позволяла их использовать при эскадре, как ту гирю на ноге, а не способность нанести повреждения вражеским дредноутам превращала в «мальчиков для битья», заранее отданных на заклание без всякой на то пользы.

После первого сражения с Гранд-Флитом немецкие моряки были бы удручены потерями, и посылать их на убой никто бы из адмиралов не рискнул. А тут противник вполне по силам, и пусть пушек больше, но стреляют хуже, так что есть весьма весомые шансы на успех.

— Майн герр, посмотрите на «Бранденбург»… То есть «Тургут Рейс»!

В боевой рубке стояли турки, поэтому все немцы проговаривали именно «османские» наименования, хотя иной раз, волнуясь, забывались, но тут же старались исправить допущенную ошибку.

Однако сейчас в голосе флаг-офицера явственно послышалась едва сдерживаемая радость, и Сушон немедленно посмотрел в бинокль, стараясь разглядеть, что происходит на траверзе Тобрука. И чуть ли не ахнул во весь голос — сердце неприятно уколола самая настоящая зависть, та, которую именуют «черной».

Шеер уже сцепился с двумя новейшими итальянскими крейсерами, а вот старые итальянские броненосцы можно было смело записывать в потери.