Нас окружала серо-желтая степь с чахлыми деревцами, вдоль горизонта тянулась изломанная линия блекло-коричневых скал. Местность ясно указывала на герцогство Вейнли, а значит — от Приграничья мы удались уже на пять сотен лиг.

— Что вы наделали? — Не отнимая ладони от плоского животика, подавилась пресным воздухом. Крошечный огонёк внутри едва ощутимо пульсировал, разливая по венам успокаивающее тепло, словно хотел помочь своей маме. Но горе завладело мной без остатка. Из глаз хлынули слёзы.

— Прекратите истерику, — раздраженно кривясь, велел командир группы наёмников. — Никто не заподозрит в атаке на вашего мужа людей. Мы обставили всё так, будто на генерала напали его же сородичи.

— Идиот! — Прошипела, стирая слезы и ударяя мага тяжелым взглядом. — Драконы умны и проницательны. Они легко во всём разберутся. Вы подписали Претории смертный приговор.

— У нас иное мнение, леди Рескот, — боевой маг, так и не назвавший собственного имени, натянул поводья, отводя коня от паланкина. — Вперед! — Приказал своим воинам, а затем бросил мне, — наслаждайтесь свободой.

Оттолкнув папин перстень в дальний угол, я зарылась пылающим лицом в ладони и долго не шевелилась, впав в состояние глубокого шока. Звуки и запахи померкли, мир исчез. Процессия неумолимо углублялась в сердце Претории. Вскоре стемнело. Безлунная ночь прошла как в тумане.

Рассвет не принес ни радости, ни облегчения. Очередной день пути я провела в полуобморочном состоянии.

В себя пришла от сильного голода.

Солнце клонилось к закату, дули пронизывающие ветра, с севера доносились раскаты грома, а я так и сидела, поджав под себя ноги, и не могла смириться с ужасающей действительностью. Из полусознательного состояния выдернуло приятное ощущение под сердцем — в животе, не покидая меня ни на минуту, пульсировал сгусток магии — сильный, могущественный и, определенно, темной направленности. Все эти мучительные часы отрицания я была не одна, мой малыш утешал свою маму.

Более-менее оправилась, когда стемнело и на черном небе разгорелись яркие звезды. Маги разбили лагерь под навесом скалистой гряды и, устраиваясь на ночлег, развели большой костер: жарили мясо на углях, гоготали и обсуждали — сколько еще мой отец им заплатит.

От резких приторных ароматов — к горлу подкатил жгучий комок. Схватив флягу с водой, сделала несколько жадных глотков. Когда тошнота отступила, я натянула на ноги полусапожки, забрала папин перстень и, отдернув тканевый полог, с большим трудом выбралась из повозки. После отравления тем магическим туманом — меня качало. Мир расплывался чернильными кляксами.