Уверен, боевые маги непременно разыщут тех, кто учинил этот кошмар, — излучая сочувствие и поддержку, проговорил мужчина.

— А во-вторых, я пришел сообщить о дате проведения магического конкурса. Он назначен на новолуние и состоится ровно через двадцать пять дней, в главном зале учебного заведения. Вы, леди, как непосредственный организатор мероприятия включены в состав жюри. Вы же не откажете магической школе и примите в столь знаменательном для всех учеников и преподавателей событии участие?

Вонд пытливо уставился в мое бледное, измученное лицо.

Верно, конкурс. За последние недели столько всего произошло, я совершенно о нем забыла. Чтобы не прослыть ханжой и невежей, тепло улыбнулась:

— Приятно слышать. Если не возникнет срочных дел, я непременно поучаствую в жизни Туриннской школы магии.

— Мы очень рассчитываем на ваше присутствие, — чувствуя мои колебания, Вонд сделал навстречу решительный шаг. — Без вас конкурс теряет свой смысл. Надеюсь, вы обязательно уладите проблемы и порадуете нас своим визитом.

— И я на это надеюсь, магистр.

Мы еще немного поболтали, обсуждая заказ новых дверей, витрин, прилавка и стеллажей. Проживший в Туринне всю жизнь мужчина посоветовал обратиться в мастерскую господина Эмиля на Южной улице, заверив, что тот берет плату на двадцать процентов меньше, нежели остальные деревщики, откланялся и вскоре ушел. Я обновила защитные плетения на проемах, проверила — всё ли на месте и тоже отправилась домой.

Пугающие предчувствия обрушились лавиной, едва я миновала калитку. Что-то не так.

Цветы вдоль мощенной камнем дорожки были примяты. Увесистый железный замок испарился, дверь оказалась не заперта. Толкнув ее ладонью, крадучись вошла в просторный холл, огляделась и поняла, что не одна. На кухне кто-то хозяйничал.

— Севиль? — Выдохнула я, миновав светлый холл. — Вы вернулись?

Хозяйка дома, немного горбясь и щурясь от яркого дневного света, обернулась от кухонных полок и посмотрела через плечо.

— А, Иоланта. Здравствуй, милая.

— Когда вы приехали? — Удивилась, на ходу расстегивая пуговицы на жакете. На дороге возле дома ни единого следа от колес и конских копыт, хотя по всем законам природы они должны там остаться.

— Сразу после полудня. Извозчик высадил меня в начале улицы.

— Ясно, — я быстро ополоснула руки и прислонилась бедром к столу. Чрезмерно легкие движения пожилой, больной женщины настораживали. Пытаясь утихомирить вопящую об опасности интуицию, несколько минут делала глубокие вдохи, а затем поинтересовалась: — Где ваш саквояж? Я не видела его в коридоре.

— Я вернулась налегке, — бодрым голосом поведала «тетя», приблизилась к столу и ловко разлила по чашкам чай.