Парень делает шаг вперед, прижимает меня к стене и нависает надо мной, как коршун над добычей. Слишком близко. И теперь становится не на шутку страшно: как ни старайся, сбежать не получится. Кто я рядом с этим чудовищем? Тростинка, какую он переломит пополам, если захочет.

– Ты вызвала меня, Сильвия, так что изволь считаться с условиями контракта. Он не односторонний, ты в курсе? Я не обязан исполнять твои желания за «спасибо».

– Ты всего лишь моя похмельная галлюцинация, – говорю я, собрав в кулак оставшуюся смелость, но голос звучит непозволительно тихо и ломко.

Он смеется, и смех его напоминает бархатистый, низкий и до боли знакомый смех Дерека. Только ярче.

– Как насчет ритуала? Скрепленного кровью договора? Это, знаешь ли, не в лужу плюнуть – такое и захочешь, а случайно не провернешь. Сокровенные желания взамен на сущую мелочь – твою драгоценную душу. И мой первый за несколько десятков лет отпуск среди людей. Разве не каждый здесь мечтает об этом?

Острыми зубами он мог бы разорвать меня на части, когтями – пронзить горло, не прикладывая особых усилий. Да что там когтями, он мог бы просто задушить меня и исчезнуть с той же легкостью, с какой появился. Ноги подкашиваются, меня трясет от страха, и я стараюсь облокотиться на стену, лишь бы не упасть прямо здесь и сейчас.

Кажется, будто даже солнце за окном потухло, но оно всего лишь скрылось за серыми облаками. Знакомый аромат парфюма душит, произнесенные рогатым парнем слова сливаются в неразборчивое месиво звуков, я различаю лишь тембр голоса. Удивительно приятный, правильный, словно подобранный специально для меня. Он весь – от массивных рогов и темных волос до колец в нижней губе и бунтарской кожаной куртки – как будто создан по моему заказу.

В голове невольно всплывают воспоминания времен старшей школы, когда я еще не мечтала ни о каком Дереке, а хотела укатить на байке с одним из школьных хулиганов. Тот тоже носил кожу и отращивал волосы и единственный из всех ребят приезжал в школу не на машине. Фредди. Классный был парень. Только школу я уже пару лет как окончила, да и не интересуют меня бунтари. От них одни проблемы.

Господи, да о чем я вообще думаю?

Мне сильно повезет, если меня не прикончат здесь и сейчас – буквально или не совсем. Если реальность и впрямь решила сыграть со мной злую шутку и рогатый не плод моего воспаленного похмельем воображения, то остается либо молиться, либо попытаться заговорить ему зубы и выскочить из комнаты, а потом и из квартиры, когда он потеряет бдительность. И я готова пробежаться в помятой пижаме хоть по Уолл – стрит, если это спасет мне жизнь.

– Кто ты такой? – вновь спрашиваю я.

Нервно покусываю губы и смотрю куда угодно, только не в сияющие в приглушенном свете красные глаза.