Говорят, лучше не поддаваться галлюцинациям, если удается их осознать, так? Я выдыхаю. Сделаю вид, что все в порядке, а потом поговорю об этом с психотерапевтом. Курс-другой успокоительных, и все наверняка пройдет.

– Хорошо, – я с трудом выпутываюсь из его стальной хватки и делаю шаг в сторону. – Раз уж ты явился исполнять мои желания, то давай начнем с первого и самого простого: я хочу покоя и принять таблетки.

Что-то в его лице меняется: он широко ухмыляется, глаза опасно поблескивают, но думать об этом мне некогда. Будто завороженная, я смотрю, как Мер щелкает когтистыми пальцами и бросает мне пачку аспирина – неудачно открытую, ту самую, которую я оставила на кухне еще в прошлом месяце, после вечеринки у чертовой Джеммы.

По спине пробегает холодок. Галлюцинации на такое уж точно не способны.

– Наслаждайся, Сильвия.

Он подмигивает мне, прежде чем похлопать себя по карманам джинсов и достать оттуда пачку сигарет.

– Знаешь, я готов отдать должное твоему дурному вкусу – он сделает мой отпуск гораздо веселее. Не скучай, я вернусь к тебе вечером.

Быть может, вчера утром я и не поверила бы глазам, увидев, как рогатый демон не меньше семи футов ростом буквально растворяется в воздухе, в очередной раз щелкнув пальцами, но сегодня уже и не знаю, во что верить. В воздухе витает стойкий аромат парфюма и слабый, едва уловимый запах серы. В комнате будто подожгли и тут же потушили пару спичек.

Я глотаю сразу две таблетки аспирина, запиваю их водой из стоящего на прикроватном столике стакана и несколько долгих минут смотрю в одну точку. Светлая краска на стене медленно темнеет, покрывается мутными точками, фокус теряется, и мир перед глазами вновь плывет, как если бы я опрокинула еще пару шотов той злосчастной водки. Могли ли меня отравить? Маловероятно. Неаккуратно открытая пачка аспирина сиротливо лежит поверх скомканного одеяла и явно говорит мне, что с ума я не сошла.

А если мне просто показалось? Мер, его дурацкие щелчки пальцами, запах серы. Все это мне привиделось, да и за таблетками я на самом деле сходила сама. Только вот боюсь, что и шага ступить не смогу, даже если захочу: ноги до сих пор дрожат то ли от страха, то ли от наваждения. В голове не укладывается.

Потерянная и неспособная мыслить здраво, я кое-как добираюсь до другого конца комнаты, хватаю телефон и забираюсь обратно в кровать. Зарываюсь поглубже в одеяло, будто надеюсь спрятаться за ним от реальности, как в детстве. Стоит только закрыться, сказать, что я «в домике», и все наладится само собой.

На экране высвечивается до боли знакомый номер папы, но кнопку вызова я так и не нажимаю. Не могу. Что я ему скажу? Вчера я едва на ногах держалась на вечеринке, а сегодня мне привиделся рогатый демон? Папа же упечет меня в больницу и будет прав.