Перевернувшись на другой бок, утыкаюсь носом в подушку и прикрываю глаза. Ничто так не помогает от похмельной горячки, как здоровый сон и многочасовой отдых.

Наверняка в комнате и следа не останется ни от какого демона, когда я проснусь ближе к вечеру. Потому что никаких демонов не существует – Мерам, Асмодеям и Люциферам самое место в сериалах, а не в реальной жизни.

Закутавшись в густой аромат парфюма, как в пуховое одеяло, я проваливаюсь в беспокойный сон.

Иногда за смертными так весело наблюдать.

Джейн Морган нервно мерит шагами комнату успеха – так она зовет эту комнатушку в надежде, что когда-нибудь ее вера в магию себя оправдает.

Ее небольшая квартира на окраине Нью-Йорка насквозь пропахла благовониями, каждый необходимый для ритуала предмет на своем месте: ковер, купленный у разочаровавшегося в жизни унылого, человека; старый диван, ставший причиной ревности, а значит – зависти и похоти; набор старой фарфоровой посуды на кухне, когда-то погубившей хозяина – жадного и готового на все, лишь бы усладить страсть к чревоугодию; зеркало гордеца и, наконец, пристанище гнева – видавший виды ноутбук Джейн.

Вернувшись в гостиную, она без сил валится на проклятый диван и прикрывает глаза. Полуденное солнце за окном скрывается за тучами, накрапывает мелкий дождь. Капли колотят по окну, напоминая, что времени все меньше. С дивана Джейн поднимается рывком и вновь шагает в гостевую спальню. Свечи горят на вершинах пентаграммы, как и вчера, призывно сверкают пламенем.

Набрав в грудь побольше воздуха, Джейн шагает в центр начертанного мелом знака и быстро, на одном дыхании произносит заклинание:

– Пройди все круги Ада, прими мою жертву и явись ко мне, чтобы исполнить самые сокровенные желания. Я завещаю тебе свою душу и обещаю чтить договор, чего бы мне это ни стоило.

Без жалости она проводит лезвием кухонного ножа по ладони, алые капли крови срываются вниз и разбиваются о потертый кафельный пол. Одна секунда, две, десять – ничего не происходит. Не тухнут, как описано в тетради, свечи, не витает в воздухе специфический запах серы, лишь ладонь неприятно саднит.

– Черт, – выдыхает Джейн разочарованно.

Прости, детка, но я предпочитаю появляться эффектно.

В одно мгновение свечи гаснут, и комната успеха погружается в легкий полумрак. В воздухе витает едва уловимый запах серы и густого, насыщенного мужского парфюма. Хлопок, почти неслышный за шумом ливня, – и над Джейн возвышается, словно скала над морем, зловещего вида черная тень. Моя тень. Ярко-красные глаза сверкают в темноте, густые темные волосы спадают на бледное лицо, а от массивных рогов и исполинского роста разве что в дрожь не бросает.

Спасибо, Сильвия, вид у меня благодаря тебе что надо.

Но бедняжка Джейн явно не так представляла себе демонов.