Из-за меня…

— Следак хочет с тобой поговорить, — оповещает брат, но я не реагирую.

Что может сделать этот упырь? Напомнит, что предупреждал? Позлорадствует? Пообещает во всем разобраться, а на деле по прошествии трех дней где-нибудь в лесу найдут тело моей девочки? Расследование нарочно будут тянуть, а через полгода и вовсе забудут, что у них висяк? Все, что могут власти, связанные по рукам и ногам.

— Достань мне Фару, — прошу я охрипшим голосом.

— Сейчас же, — говорю тверже.

— Камиль, надо ждать. Они выдвинут требования. Да и не похоже это на Шамана. Если, конечно, он не сбрендил…

Я подскакиваю на ноги, хватаю брата за грудки и сотрясаю:

— Они забрали мою женщину!!! Ты хоть понимаешь, что это значит?!

— Камиль… Камиль… — Брат пытается успокоить меня и освободиться, но мои пальцы лишь крепче сжимают его смокинг.

 — Ты не в себе…

— А почему я должен быть в себе?!

Кинувшийся к нам Чеховской влезает между нами в попытке разнять.

— Камиль, отпусти его! — требует он. — Его самого едва не убили!

— Вот именно! И Азиз сейчас на волоске от смерти! — Я отталкиваю брата, делаю шаг назад и, развернувшись запускаю пальцы в волосы.

 — Гребаное все! — Ногой пинаю по колесу своей тачки, и она начинает «орать».

— Камиль, ты привлекаешь внимание полиции, — предупреждает меня Чеховской. — Угомонись, или они закроют тебя.

Он прав, из обезьянника я свою девочку не спасу. Надо остыть и подумать. Братки уже подняли на уши всех наших, но если за похищением медсестрички стоит Шаман, в чем почти никто не сомневается, многие лишь сделают вид, что помогают. Побоятся вступать в конфликт. И этот ублюдок уже на рассвете может прислать мне посылку с кусочком моей девочки.

Ему без разницы, что отрезать ей — прядь волос, палец или руку. Для него жизнь человека равноценна жизни барана на убой.

Я шарю по карманам в поисках ключей и только сейчас обнаруживаю, что весь в крови. В памяти воскресают жуткие минуты ожидания «скорой», когда Азиз захлебывался кровью у меня на руках. Снова вспоминаю, как до последнего держался в плену с его братом, как тот просил позаботиться о семье. Позаботился, мать твою!

Рычу, кулаком ударив по машине, но не ощутив боли в хрустнувших пальцах.

— Он убьет ее, — шиплю, повернувшись к Чеховским.

 — Ты знаешь, что так будет, — обращаюсь к брату. — Независимо от того, выполню я условия или нет.

Он поджимает губы и молчит. Знает же! Знает, что я прав!

— Камиль, я предупреждал тебя не трогать Фарика, — со вздохом произносит он.

Другого я и не ждал. Брат любит ковырнуть рану.

Обнаруживаю ключи в кармане пиджака, открываю машину и сажусь, фыркнув:

— Отвезите Лучиану и детей домой.

— Камиль, куда ты в таком состоянии?! — Брат бросается на машину.

— Я не могу ждать! — рявкаю утробно.