Красное платье с глубоким вырезом открывало шею и чудесную ложбинку на груди – там посверкивал, переливался немаленький бриллиант.

– У этого дома не хозяин, а хозяйка, – глубоким, грудным голосом ответила необычная бонна. – Моя подруга. Мать малюток, которых я воспитываю. Но кабинет не ее – кабинет мой.

Она подошла к Адриану. Точеные ноздри чуть подрагивали, словно втягивая некий аппетитный запах, кошачьи глаза отливали матовым блеском. Когда у женщины такое лицо, слова не нужны. Ларцев их расходовать и не стал. Он хотел обнять Варвару Ивановну, но она сама взяла его за плечи, рванула на себя и впилась в губы требовательным поцелуем.

– Идем же, идем, – хрипло пробормотала она.

Потянула за руку к другой двери.

Начало было многообещающее, но продолжение Ларцева разочаровало. Ему нравились женщины, которые делят с любовником радость, а не заботятся лишь о собственном наслаждении – не только берут, но и дают. Эта же будто насиловала, будто пользовалась. Жадно и нетерпеливо добивалась экстаза, а когда добилась, сразу погасла.

«В другой раз ты меня в постель не заманишь», – сердито думал Адриан, наблюдая, как любовница одевается.

Чулки, нижнюю юбку, платье она натягивала, словно облачалась в доспехи. Корсет остался на полу – торопясь с раздеванием, Ларцев своим «подрукавником» разрезал шнуровку.

Его недовольства Варвара Ивановна не чувствовала. А может быть, ей это было все равно.

– Вставайте, вставайте, – поторопила она. – Уже почти десять, я должна вам кое-кого показать.

– Кого это? – удивился он, садясь на постели и поднимая с пола рубашку. – Надеюсь, не ваших воспитанников? Я не особенно люблю детей.

Засмеялась. В отличие от Ларцева она определенно осталась всем очень довольна.

– Детей прислуга уже уложила. Они совсем маленькие. Мальчику два года, девочка грудная. Нет, я покажу вам мою подругу. И ее гостя.

– Но я не имею желания с ними знакомиться, – запротестовал он, представив неловкость ситуации.

– Я и не предлагаю знакомиться. Еще не хватало! Только посмотреть.

Поневоле заинтригованный, Ларцев позволил провести себя каким-то узким, темным коридорчиком в такую же темную и узкую комнатку, где на стене непонятным образом светился прямоугольник.

– Тсс, – шепнула Шилейко. – С другой стороны это зеркало. Отсюда я смотрю за ними, чтобы при необходимости отдавать распоряжения. Видите, у меня тут звонки. Этот – подавать на стол. Этот – готовить постель.

– За кем «за ними»? – ничего не понял Ларцев, тоже перейдя на шепот.

Из-за зеркала донеслись голоса. Он подошел, стал смотреть.

В углу, на диване, сидели двое: миловидная женщина в обнимку с пожилым военным. На расстегнутом сюртуке поблескивали погоны.