С женщинами Ларцев всегда был так же прям, как с мужчинами. Не считал нужным прикидываться. К чему ходить вокруг? Коли двое друг другу нравятся, что ж попусту тратить время?

– Если я вам интересен тем же, чем вы интересны мне, значит, наш интерес общий. Мне теперь нужно ехать в офис, то есть в присутствие, – поправился Ларцев, вспомнив русское слово. – Можем продолжить знакомство вечером. Только освобожусь я не ранее девяти.

– Так романтично за мной никогда еще не ухаживали, – прыснула серо-жемчужная бонна. – Что ж, приезжайте вот по этому адресу.

Протянула сиреневую карточку, на которой серебром было вытеснено «Варвара Ивановна Шилейко» – и адрес.

– Адриан Дмитриевич Ларцев, – представился и он. – В четверть десятого буду у вас.

Днем о приятном знакомстве Ларцев не думал, погруженный в работу. Разбирался в особенностях российской бухгалтерии и канцелярских тонкостях. Нынче никакие посетители от дела не отрывали и к девяти часам всё намеченное было закончено.

Ровно пятнадцать минут спустя превосходная тройка, обслуживавшая господина инспектора, доставила его по указанному адресу, в Мошков переулок.

Улочка была тихая, совсем пустынная, но подле особнячка, куда предстояло войти Адриану, прогуливались двое прохожих в одинаковых черных пальто. Они уставились на вышедшего из коляски Ларцева – бог весть, чем он их так заинтересовал. Ларцев-то на них и не взглянул.

– Точно он, – тихо сказал один прохожий другому.

Адриан услышал – у него был отменно острый слух, но не заинтересовался. Мало ли о ком говорили между собой незнакомые господа.

Позвонил. Спросил, дома ли госпожа Шилейко.

– Вас ожидают, – присела служанка, не поднимая глаз.

По вышколенности, по идеально белому фартуку было видно, что дом первоклассный.

Проходя уютным, приятно полуосвещенным коридором, Ларцев мысленно повысил категорию: это не первый класс, а наивысший. Ничего яркого, бьющего в глаза роскошью, но каждая мелочь, вплоть до газовых рожков на стенах, при втором взгляде оказывается изысканней, чем при первом. Примерно, как платье и часики госпожи Шилейко.

Доведя гостя до белой двери в дальней части дома, горничная деликатно постучала и, не дожидаясь отклика, с поклоном удалилась.

Войдя, Адриан с удивлением огляделся. Это был кабинет, весьма богато обставленный, но явно не дамский, а самый что ни есть деловой. На полках теснились канцелярские папки, какие-то гроссбухи. На широком столе лежали бумаги, покрытые столбцами цифр.

– Тут кабинет хозяина дома? – спросил Ларцев у госпожи Шилейко, молча и с улыбкой наблюдавшей за его реакцией.

Еще одна странность заключалась в том, что в домашней обстановке Варвара Ивановна была одета гораздо наряднее, чем на людях.