Даже Николин не знал деталей, потому что люди Бродяги сработали быстро. Пусть она плакала и практически все «от» и «до» видела своими глазами, но детская психика гибкая, я смогу заместить эти эмоции чем-то добрым. Чем-то, что она заслуживала, как никто другой.

Не хотелось думать, что я чуть не подох, когда увидел тогда девчонку. Потерянная и бесконечно бледная, но даже при виде на измученную фигурку я заставил себя вырубить чертовы эмоции. Это все лишь качественно поставленный спектакль. Однажды у меня такая же сука валялась в ногах и молила о пощаде, но я не прощал и не прощаю предателей. Вторые шансы дают лишь те идиоты, которые не имеют мозгов и чувства самосохранения.

Дверь резко распахнулась, и в камеру вошел сморчок, мелкий Макарский. Он с ненавистью посмотрел на меня, а затем схватил стул и придвинул его к моему обездвиженному телу.

Что? Пришел отдать должок, сученыш?

— Пришел позлорадствовать? — прохрипел, поглядывая на него одним полузакрытым глазом. Второй уже заплыл.

— Пришел посмотреть на мудака, из-за которого моя Надя сейчас страдает.

Он размахнулся и ударил меня дряхлым стулом, разломав его таким образом на части. Ошметки полетели на пол. Как и я. Грязная поверхность холодила заплывшее от синяков лицо.

Больно уже не было, было все равно. А вот на слова этого поца нет, почему-то резко стало не по себе, даже несмотря на то, что давил в себе все эмоции относительно нее. И это громкое "моя" выбесило. Хотя какая мне разница?

— Сука, — схватил меня за шею и приложил к полу, сдавливая максимально сильно. Я хрипел и смеялся. Ни одна тварь не сможет меня сломать. Никогда.

Он оттолкнул меня от себя.

— Ууууу ты думаешь, меня этим можно сломить? Если бы ты был бы умнее, то посмотрел, сколько раз я был в тюряге. Да и твои удары очень слабы по сравнению со всем, что я раньше пережил. Ну как…что еще ждать от тюфяка? — сипел на последнем издыхании.

— Я бы мог тебя убить с особым удовольствием, — растягивал слова нарочито медленно

— Вместо этого покойником станешь ты и твой папаша, как только я отсюда выйду.

— Так уверен в своем превосходстве?

— Естественно. Меня не нагнуть.

Голос уверенный, взгляд цепкий.

Им убивать меня нет смысла. Пусть слитая инфа пошла по всем каналам, пусть я потерял немного бабла, пусть на меня теперь можно завести с десяток уголовных дел. Все это херь полная, по сравнению с тем, что могло бы всплыть. Но не всплывет никогда, есть вещи, которые хранятся исключительно там, где никто и не подумал бы искать. И пока нужной информации у них нет, я буду жить. Это мой залог.

— Как нет? А трахнуть твою сестричку разочек? Ради этого стоит выйти. Ты бы видел, какая она, когда кончает. Уххх.

По потемневшему взгляду я понял все.