В небольшой комнате, примыкающей к выставочному залу, Анфиса устроила выставку фотопортретов работы Елены Мрозовской. Все это были репринты ее знаменитых работ. Анфиса скользила по ним взглядом. Все эти великие люди, оставившие свой след…

Она думала о том, что фотографии, доставшиеся ей от фотографа Нилова, она вряд ли когда выставит на публику – даже после того, как ей их вернут по окончании уголовного дела об убийствах, к которому они были приобщены как вещественные доказательства.

Пусть это так и останется тайной. Ее тайной – Елены Мрозовской.

Анфиса подошла близко к ее портрету, висящему напротив двери.

Она увидела свое смутное отражение.

А потом увидела темный силуэт. Он словно возник ниоткуда и отразился…

Она резко обернулась.

Борис Первоцветов был в зале галереи. Стоял в нише у окна напротив входа в этот маленький зал. Стоял, выпрямившись, засунув руки в карманы черного пальто, расстегнутого, почти с фотографической четкостью контрастирующего с белой рубашкой. Ни шарфа, ни джемпера в зимний день, заливаемый ледяным дождем.

Анфиса смотрела на него. А он на нее.

С некоторых пор она считала себя сильной, но в этот миг ей показалось, что она вот-вот лишится чувств.

Быстро пошла прочь из зала. Он не двинулся с места. Она пересекла выставочный зал. Уборщик что-то спросил у нее – мол, кому ключи, когда закончим уборку и сдадим на охрану?

Гордость… нет, это не гордость… Этому нет названия…

Она вышла на улицу, метнулась через дорогу и быстро зашагала под дождем по Гоголевскому бульвару к метро «Кропоткинская».

Она не оглядывалась.

Первое января – день пустоты. День сонных улиц, пустых бульваров, закрытых кафе. Первый день нового года, окутанный тишиной.

Анфиса спустилась в метро. Подошел поезд, она зашла в почти совершенно пустой вагон и…

Капитан Первоцветов…

Он зашел в соседнюю дверь вагона, хотя она не видела его на платформе.

Встал напротив Анфисы, прислонившись к стеклянным дверям.

Он смотрел на нее, не отрываясь. Она тоже не могла оторвать от него взора.

Синие глаза цвета Черного моря, цвета тьмы…

У Анфисы задрожали губы, и она закусила их как от боли.

Поезд грохотал в туннеле. Остановился. Станция «Фрунзенская».

Тронулся. Тьма, свет… Грохот колес…

Метро… о боже… я люблю его… метро, ну сделай же что-нибудь… Ну пожалуйста, метро…

Станция «Университет».

Анфиса встала, ощущая, что ноги ее не держат, схватилась за поручень. И сразу поняла, что он рядом, сзади. Подошел и встал так близко, что почти касается ее. Его рука легла на поручень рядом. Еще миг – и он накроет ее руку своей ладонью…

Анфиса выскочила из вагона и побежала по платформе, по лестнице, наверх, на улицу.

Не оборачиваясь – через дорогу, мимо трамвайных путей, к своему дому.