Аригун с Ольфозой не смогли открыть портал, откуда Сольрис была родом. И тогда они приняли иное решение.

– Это не камень, – продолжил его брат-плевр. – Это кенотаф – замороженное драконье пламя, в которое Аригун с Ольфозой вплавили нашу мать, наложив на него мощные чары упокоения. Он стал ее темницей на долгие годы, пока мы взрослели и входили в возраст размножения и расцвет сил. 

– Все эти годы мы думали, как ее освободить, – закончил плевр, который прикидывался королевским ревизором Игоряхом Иссаволем. – Ведь мы должны размножаться, дриада. Но для этого нам нужна самка.

Они синхронно кружились вокруг меня, точно угадывая движения друг друга, словно являлись частью единого организма. Их голоса все меньше напоминали голоса оборотней и все больше становились похожи друг на друга и на шипение, от которого у меня, казалось, вибрируют барабанные перепонки.

Эта одноглазая девушка, их царица, тоже была частью этого организма.

– Хэллия, – услышала я нежный шепот, исходящий прямо из кенотафа, и ее единственный глаз моргнул.

Ее голос. И мои сны.

Все это было неслучайно…

Мамочка, забери меня отсюда! Я-то вообще здесь при чем?! Я на королевский бал собиралась, а не вот это вот все!

Что, шеликуны их загрызи, задумали эти мерзкие богопротивные многоножки?

– Мы не можем расплавить это пламя, снять чары упокоения, и выпустить ее наружу, – прошипел один из плевр, подползая ко мне совсем близко. – Но мы можем переселить ее сущность в другое тело. Твое тело, дриада.

Как они собираются это сделать, интересовало меня чрезвычайно. Но в подобной ситуации отвлекаться на болтовню – самое гиблое дело!

Не гиблое дело – только бежать!

Что я и попыталась сделать, призвав на помощь весь свой магический резерв. По моему велению крючковатые корни сосен полезли из-под земли, а сама я рванулась к краю поляны. Словно гигантские уродливые пальцы они пытались схватить плевр. Но жирные лоснящиеся братцы-многоножки были слишком юркими, и легко выскользнули, устремившись за мной.

Корни стоили мне почти половину резерва.

Еще четверть – заклятие невидимости.

Но часть занятия по нему я пропустила, поэтому скрыться целиком не удалось. Я стала полупрозрачной, похожей на болотного призрака, но и то хлеб.   

Черный Бор полностью оправдывал свое название – за пределами поляны, с которой мне удалось вырваться, не было видно ни зги. Черные стволы деревьев тонули в тумане, который тоже казался черным.

Я была дриадой и могла спрятаться в любом лесу, схорониться так, что меня вовек не найти. Но этот лес был не таким… Он был враждебным. Зачарованным какой-то древней, тяжелой и неизвестной мне магией.

Спасаясь от мчащихся за мной плевр, я бежала изо всех сил. И чудовища отстали. Тревожно оглядываясь, пыталась высмотреть их в тумане.