— Поедем к ней! — не спросила, потянула меня дочь.

— Заканчивается посадка на рейс… — оглушал голос диктора, делая очередное объявление.

— Чёрт, да где же её искать? — метался по залу я. — Маш, а ты случайно не слышала…

— Слышала, — заявила она уверенно и кивнула. — Нам же тётя сказала.

— Что сказала? — не понял я.

— На Махачкалу? Ты уверена? — подбежал я к табло, и пока она отвечала, уже нашёл выход. Да мог бы его и не искать. Все шли в один — через таможенный контроль, и только я, избалованный частными самолётами, всё время об этом забывал.

Я едва успел затормозить, увидев Эльвиру с Юлькой.

Они только что обнялись. Юлька, махнув рукой, встала в короткую очередь. Протянула свой билет, паспорт.

— Сбежала? — осторожно подошёл я к жене.

— Нет, — покачала она головой. — Разве от себя можно сбежать?

— Только не говори, что он её отпустил.

— Нет, — она вздохнула и положила голову мне на плечо. — Просто не удержал. Они с Алескеровым развелись.

— Серьёзно?! — вытаращил я глаза. — Но… как?

— Помнишь тот разбитый телефон, что тебе принёс Камиль? Когда её смартфон ударился о стену и упал, там включилась камера и записала всё, что происходило в комнате. Этого хватило, чтобы Юлька купила себе за эту запись свободу.

— А как же образцы ДНК, что не совпали?

— Их подделали, а потом быстренько «потеряли». Но на других образцах тоже нашли ДНК. Этого хватило бы для доказательств виновности Алескерова, мы говорили со следователем. Но всё как всегда не так просто. Алескеров с Пашутиным теперь деловые партнёры. Алескеров помогает выпутаться его фонду из неприятностей, что им устроил Левинский. А Пашутин, видимо, тоже ему чем-то полезен. Так что отцу сейчас с ним ссориться было не на руку, и Юльке опять пришлось выпутываться самой.

— Да, Пашутин теперь спонсирует проекты Рената. А бизнес есть бизнес. Хотя до его миллиардов Алескеров так и не дотянулся, да и вряд ли дотянется.

— Как и до «Север-Золото», — улыбнулась она.    

— А беременность? Ты говорила, что когда была у Пашутина…

Эльвира закрыла рукой глаза.

— Ты не поверишь, но эта Юлька такая Юлька. Она всё это время была беременна, Паш. От Камиля. И когда просила, чтобы я соврала. И в ту ночь, когда использовала на Алескерове уже знакомый тебе «волшебный порошок» — довела так, что у того предохранители перегорели, но он не помнит что творил, — она боялась только одного — потерять ребёнка, поэтому и приехала ко мне в клинику. Но, к счастью, не потеряла. И когда была опасность, что её ребёнок наследует синдром Лея, ведь побледнела, но не призналась.

— Но зачем эта ложь?

— Затем, что ей проще было соврать, чем сказать правду, что это не твой ребёнок. Тебе она больно делать не хотела. Но хотела выпутаться из этой истории.