— Будем выбирать дату свадьбы, — объяснил ей такой же взмокший, как и Машка, Митька. Да что там Митька, Марк и тот выдохнул и вытер пот, дети его в полном смысле слова укатали, заставляя их возить, кружить и гоняться за ними по квартире.

— Давай, Матрёш, выбирай! — подвинула ей календарь Таня.

— Ну как почему? — улыбнулась Таня. И я, конечно не ждал, что она скажет: потому что ты одна не понимаешь месяцы и даты. — Потому что ты у нас самая главная. Вот как скажешь, так и будет. И не вздумайте ничего менять, — погрозила она мне.  — Тыкай пальцем в любую клеточку.

Машка выпятила нижнюю губу. Посмотрела на маму, на меня. И важно ткнула.

— Ну вот! Двадцать шестое июня. Всё, господа присяжные заседатели! Лёд тронулся. Не знаю, о чём вы там столько времени спорили, мы всё решили за две секунды. Дай пять, — протянула она ладошку Машке.

Та радостно по ней стукнула, сползла с колен Марка, рванула к Ба и забралась к той на руки с разбега.

— О, нет! — закрыл я рукой глаза.

— Что? Паша, да что? — толкала меня Эльвира. Трясла за руку.

— Собрание Совета директоров, двадцать шестого, — посмотрел я на неё сквозь раздвинутые пальцы.

— Вау! — прикусила губу она.

 Но я ничего не успел ответить.

— Нет, ребята, вау это у меня, — оперлась руками о стол Таня и скривилась.

— Началось? — переполошился Марк. — Схватки? Надо считать?

— У-у, — отрицательно покачала она головой. — В этот раз точно, без срывов. Кажется, сегодня мы познакомимся с нашей малышкой. У меня воды отошли, — посмотрела она куда-то вниз. Куда ей позволял огромный живот.

Что было дальше, честно говоря, я помню, как во сне.

Как мы останавливали такси. Как ехали. Как бегали по госпиталю всей толпой. И бледного Марка, вытирающего слёзы, когда ему сказали: «Всё хорошо! У вас девочка. Вам можно к ним».

Да что там Марк, я и сам прослезился.

— Я бы хотела это увидеть, — обняла меня Элька.

— Твоё лицо, — улыбнулась она, прячась у меня на груди. — Когда врач скажет это тебе.

— А есть такая вероятность? — приподнял я её лицо за подбородок.

— О, да, — улыбнулась она. — Пятьдесят процентов.

Я изогнул одну бровь.

— То есть либо ты беременна, либо нет? 

— Не-а, — покачала она головой невинно. — Пятьдесят процентов, что это будет мальчик. И пятьдесят, что девочка.

— Ты… беременна?! — смотрел я в её синие, безбрежные глаза. И тонул.

— Теперь ты понимаешь почему я оставила Когана на своём посту? И даже чёртову Ирину Львовну оставила бы. Но она, к счастью, сама уволилась, — прикусила она губу. Это был предмет нашей последней ссоры. Я считал, что она должна была их уволить, Эльвира — что нет. — И пока отказалась от докторской. Мне кажется, это важнее. Ты, я, дети.

 — Теперь ты понимаешь почему я не стал рвать жопу ради каких-то акций, а купил тебе клинику? — улыбнулся я.