Словно боялся, что эта картинка вот-вот исчезнет: она, в перепачканном мукой фартуке, её ласковая улыбка, Матрёшка с поварёшкой, сосредоточенно размешивающая в чашке жидкое тесто.

— А с нами это куда? — поцеловал я Матрёшку в макушку и обнял ту, по которой так невыносимо соскучился.

— Мне только что звонили, — пыталась она не испачкать меня мукой. Но где была та мука, а где я, чуть её не потерявший. Конечно, мне было всё равно. Я с облегчением выдохнул, когда она прильнула и обвила мою шею руками. — Представляешь, — вела она пальцами по губам, по снова заросшим щетиной скулам, словно убеждаясь, что я не растаю, — прилетел Левинский, владелец Чикагского Университета Репродуктивной Генетики, ему принадлежит Центр, в котором я работала, ну и ещё около тридцати клиник по всему миру.

— Не представляю, — потянулся я к её губам, едва сдерживая улыбку. Ничего не скажу. Пусть узнает сама. Где я пропадал эти три дня. Без еды, без сна, без надежды. Но кое-что у меня всё же получилось. — И чего он хочет?

— Не знаю, но он звонил лично, пригласил меня поговорить… Прекрати сейчас же, — шепнула она, когда мои губы, скользящие по её лицу, стали слишком настойчивыми.

— Не могу, это сильнее меня, — поцеловал я её в висок. — И ты решила взять на эту встречу меня?

— Если ты не против, — заглянула она в мои глаза умоляюще. — Не хочу ехать туда одна. Не то, чтобы боюсь, — скривилась она. — Но мне там не по себе.

— Я понимаю. Конечно, я с тобой поеду. И не вижу причин почему не взять с собой Машку.

— Уверен. И это… — приподнял я одну бровь, показывая за спину.

— Что? — не поняла Эльвира.

— У тебя блин горит.

— Вот чёрт! — спохватилась она. — Какого ж ты… молчишь?! Давай уже, садись завтракать, а то я сейчас и остальные с тобой спалю.

Конечно, спалила, но не все. И нам даже удалось поговорить пока я ел, Машка баловалась, выгрызая в блинах дырки, как мышка, и хитро выглядывая в них, а Эльвира красилась. Как обычно, на ходу. Как всегда, на кухне. Но я так любил этот её маленький утренний ритуал. И эту нашу жизнь, семейную, беспокойную, простую.

Не всё мы успели обсудить вчера, когда Эля вернулась, хотя и проговорили опять полночи. Не всё я успел уточнить и за завтраком.

— Так значит, Алескеров оставил Пашутину акции и забрал Юльку? — спросил я в машине по дороге.

— Тебя это удивило? — она первый раз сидела рядом со мной на пассажирском сиденье. И я никак не мог заставить себя не улыбаться, глядя то на неё, то в зеркало заднего вида на Машку, что сосредоточенно ломала игрушку.

— Честно говоря, немного. Я никак не мог понять, чем, когда я перешёл Алескерову дорогу, и акции акциями, а он словно лично был на меня зол.

— Я, честно, тоже думала, что Юлька была способ получить акции. Но что акции был способ заполучить Юльку, — она развела руками.