Нагнувшаяся за трофейным колчаном Вирра еле успевает отскочить, не выпуская, впрочем, добычи…

Всё это почему-то — в перевернутом виде, в позвоночник врезаются чужие, жесткие, но надежные руки…

Я со стоном мотнула головой. Развалиться та не развалилась, но трещать начала с удвоенной силой, отказываясь логически мыслить. Мол, хочешь больше узнать — спроси у кого-нибудь или сама осмотрись, а меня оставь в покое!

Разлепить веки удалось только с третьей попытки, и то с помощью придавшего сил страха — а вдруг я ослепла?!

Ненавижу так лежать — на спине, с натянутым до подбородка одеялом и вытянутыми поверх руками. Там, где кончались рукава, начинался тихий ужас: пальцы покраснели, припухли и шелушились возле ногтей, ладони и запястья были туго обмотаны задубевшими от какой-то желтоватой дряни тряпками, под которыми тупо пульсировала боль. Морщась, я подтянула руку к лицу, понюхала. Всего лишь вытяжка из успокаивающих и снимающих отек трав. Ничего другого и не надо, серебро не яд, из ран в кровь не всасывается. До свадьбы заживет. Впрочем, до нее у меня даже новая рука отрасти успеет…

— Ну наконец-то! — Кто-то ухватил меня под мышки и усадил на кровати. Заставил поднять голову, убрал с лица волосы. — Эй, Шел! Не спи! Сколько пальцев видишь?

— Вижу, — осторожно подтвердила я. Головная боль накатывала волнами, то размывая незнакомую комнату, то давая возможность разглядеть очередной ее кусочек — печь, стол со скамьей и двумя табуретками, резной ларь, засиженный мухами потолок. — Где мы?

— В охотничьей избушке. Мы на нее наткнулись, когда вас пошли искать. Хозяина нет, так что покамест я за него. Располагайся поудобнее, чувствуй себя как дома!

Ага, я наконец-то вспомнила, как его зовут. Выходит, всё не так уж безнадежно!

— Что произошло, Верес?

— А что, как ты думаешь, происходит с человеком, когда ему в спину попадает зазубренная стрела?

Я пошевелила лопатками и тут же в этом раскаялась: разлитая вдоль хребта боль мгновенно стекла в одну точку и начала остервенело клеваться, заставляя встраивать дыхание в паузы между ее приступами.

— Ты ее вытащил, надеюсь?

— Нет, так и забинтовал, — фыркнул колдун. — Авось сама растворится!

— С тебя станется, — не оценила я шутки. По ощущениям, стрела не только осталась внутри, но и медленно прокручивалась вокруг оси, царапаясь зубцами. — А где остальные?

— Спят в соседней комнате. Еще очень рано, только светать начало.

Вот почему так тихо и сумрачно. А я уж испугалась, что этот проклятый эликсир будет действовать вечно.

— Отпусти меня, — не слишком убедительно запротестовала я, сильно подозревая, что если он послушается, то я так и повалюсь лицом вниз.

К счастью, Верес был неисправим.