Сначала он подтянул повыше подушку, усадил меня поустойчивее, подоткнул по бокам одеяло и лишь затем отошел к столу, энергично забренчав посудой.

— Есть хочешь? Мы бульон из тетерева — Вирра вечером подстрелила — сварили, с травами. Дать тебе миску?

— Дай. Только вон ту, пустую.

Колдун поглядел, как меня выворачивает над протянутой посудиной, и невозмутимо заметил:

— А, ну это нормальная реакция на противоядие от «Зимнего озера».

— Посмотрела бы я, что бы ты сказал, если бы это была твоя реакция! — Я еле разогнулась, жадно хватая ртом воздух. Немного полегчало, но живот продолжало крутить спазмами.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — оптимистично пообещал Верес. Порылся в сумке, немного поколдовал над своими склянками — в обоих смыслах слова, небрежно плеснув в кружку из одного флакона, тщательно отмерив капли из второго и долив до верха водой, одновременно что-то над ней нашептывая. Взболтнул и протянул мне.

Как бы мне ни было худо, я всё-таки сумела иронично поинтересоваться:

— Приворотное зелье?

— Вынужден тебя огорчить, но ты не в моем вкусе, — в тон мне отбрил колдун. — Терпеть не могу русых и синеглазых.

— Ты тоже не в моем — жесткий, костлявый и наверняка ядовитый.

«Зелье» я тем не менее выпила. После пары минут активного протеста внутренности неохотно согласились разойтись по местам, а я — выпустить судорожно стиснутую миску.

— Поешь, — повторил Верес, взамен подсовывая мне кружку с бульоном, накрытую ломтем белого хлеба. — Даже оборотню надо откуда-то брать силы. Или ты собираешься неделю здесь валяться?

А было бы неплохо. И пусть все вокруг меня бегают, а я, как в далеком и почти уже забытом человеческом прошлом, изображать беспомощную страдалицу в духе «вот умру и будете плакать!». Я неуклюже обхватила кружку зудящими ладонями, уронив ломоть на одеяло. Вяло, почти не чувствуя вкуса, начала прихлебывать, наблюдая, как Верес, сочтя свой вражеский долг передо мной выполненным, с довольным фырканьем плещется над ведром, смывая ночную усталость.

Ополоснув лицо и шею, колдун выпутался из подмокшей у ворота рубашки, тряхнул волосами и поправил сбившийся на спину амулет-чешуйку. Заметил мой раздосадованный взгляд и проказливо ухмыльнулся. Воспользовался беспомощным состоянием женщины, мерзавец!

А не такой уж он и костлявый, кстати. Заклинание потихоньку делало свою работу, исправно наращивая если не жирок, то мышцы. Было уже на что посмотреть, но я отставила полупустую кружку и нетронутый хлеб и демонстративно отвернулась к стенке. Сама я сейчас, подозреваю, выглядела немногим лучше обычной клиентуры Вереса, то бишь поднятого из могилы трупа.