Кот забрался на колени, улёгся и запустил когти в рваный подол платья.

– Ежели любопытно, то вот мой сказ, – бабка рассеянно почесала Кота за ухом. – Не тут я жила – на первом этаже была моя норка. Деток вырастила, внучат… Да не всё передать успела – не все знанья и уменья. Негоже, чтоб нас в городе обитало много. Нас – высшей нечисти. Двое-трое – не более. Ведьмы велели разойтись, а я не успела обучить всему.

Я молча внимала, налив третью рюмку. Сделав мелкий глоток молока, нечисть продолжила:

А я вспомнила, что хотела сделать, – напомнило бабкино «пришла». Встав, распахнула окно, впуская в кухню свежесть летнего дождя, вернулась в коридор и заперла входную дверь.

И, поколебавшись, открыла окно и в комнате. Раз Яга говорит, что чужаков не пустит… Взмахи её чародейского помела внушают доверие, да.

На кухню я вернулась, прихватив сумку. И не зря.

– А ты? – бабка посмотрела на меня в упор. – Куды влипла? Делись. Чай не чужие.

Я отодвинула стопку и закопалась в сумку. По телу разлилось приятное тепло, и я расслабилась, абстрагировалась от прошлого, сосредоточилась на настоящем и была не прочь посмотреть на сложившуюся ситуацию чужими глазами.

Со стороны да без страхов всегда виднее.

Разложив на столе папку и блокноты, я рассказала всё от и до. На письма Гульнары Яга глянула искоса, но в руки не взяла, зато пролистала блокноты, внимательно рассмотрела рисунки и прочитала шпаргалки. И, дослушав, подытожила неожиданным:

– Сестрицу покрывает, как пить дать.

– Кто? – не сразу поняла я. – Бахтияр? Но зачем?

Костёр? Похоже, эти ребята, презирая российский мораторий на смертную казнь, до сих пор живут по своим средневековым понятиям.

Я обдумала слова бабки и кивнула.

Да, похоже…

– И проклятая оттого же других ведьм в городе не хочет. Они ж всё раскопают, и ей крышка.

…гроба. И, судя по жёсткому тону Яги, гроба закрытого. А то и вовсе урны. Бр-р-р…

– А вы как думаете, звать на помощь или?.. – спросила я тихо.

Мотивы заклинателя прояснились, и его стало немного жаль. Но себя – ещё жальче. Да и не только себя – и окружающих людей. Ведь пока он носится по городу за одной «бабочкой», из могильника выползут три следующие. И убьют невинных людей. И за мной охота продолжится.

– Знаешь же ответ, – она сверкнула глазами.

 – И пойдёшь. Но не сейчас. Дождись заклинателя и объяснись. Ежели запереть попытается, меня зови. Не боюсь, – и она задорно тряхнула нечесаными патлами. – Я уж не нечисть, а нежить. Призрак. Пацану не по зубам. Теперича ему со мной только договариваться.

– А в зеркальной ловушке он поймал кого-то, – я вспомнила Бахтияра, изучающего в кофейне некую склянку.

– Мелочь, – беззаботно отмахнулась бабка, – и без магии. Сила, кста, и у середняков есть не у всех. А у нас есть – чуть, но опасной.