Следом за ним еле поспевала красивая девушка, шатенка с зелеными глазами. Мужчина махнул перед лицом дежурного пропуском, указал на свою спутницу:

— Это со мной! — и промчался мимо поста.

— Минуточку! — закричал вслед ему дежурный. — Что значит — со мной? А паспорт? А в журнале записаться?

Но странные посетители уже взлетели по широкой лестнице.

Дежурный приподнялся, словно собираясь броситься вдогонку, но тут же передумал. Годы уже не те… кроме того, этот мужчина предъявил ему пропуск, значит, он — постоянный сотрудник… и фамилия какая-то знакомая… Старыгин, что ли? Старыгин? Дежурный похолодел. Ведь это именно тот человек, о котором говорил Евгений Иванович!

Дежурный полез в карман за валидолом.

Александр Николаевич Лютостанский поднял глаза. Дверь его кабинета широко распахнулась. На пороге стоял… неужели он? Господи, и в каком виде!

— Дмитрий Алексеевич, батенька, — забормотал старый искусствовед, — как же так… вы тогда так неожиданно исчезли… Евгений Иванович тут очень скандалил… батенька, вы можете все это объяснить?

— Вот. — Старыгин шагнул к столу и бережно положил на него свернутый в трубку холст. Мимолетно он отметил, как постарел Лютостанский за несколько дней, прошедших после их последней встречи. Постарел и сник.

— Это… — тихо проговорил Александр Николаевич, протирая очки и приподнимаясь из-за стола. — Это она?

Лицо его начало светлеть и даже молодеть, как будто кто-то всемогущий повернул для него одного время вспять.

— Да, это «Мадонна Литта», — со сдержанной гордостью ответил Старыгин. — Это было непросто, и мне очень помогла… — и он повернулся, указывая глазами на скромно стоящую в дверях зеленоглазую девушку. — Мне очень помогла Мария Сергеевна Магницкая…

— Что вы говорите, батенька… — проворковал Лютостанский, почти не слушая Старыгина и нежно, осторожно прикасаясь пальцами к холсту, как к руке любимого человека. — Господи, это действительно она… какое счастье…

— Александр Николаевич, вы только представляете — он имел наглость вернуться! — пророкотал в дверях деловито-раздраженный басок Легова. — Мне только что звонили с третьего поста…

Тут он увидел Старыгина, и на круглом лице Евгения Ивановича в долю секунды сменились одно за другим несколько выражений: недоумение, охотничья радость и сдержанное торжество.

— Та-ак! — протянул он, шагнув к Старыгину. — Надеюсь, вы сможете все это объяснить!

— Евгений Иванович, батенька! — прервал его Лютостанский. — Вы только посмотрите, он ее нашел!

— Нашел? — теперь на лице Легова отразилось разочарование, как у кота, упустившего жирную упитанную мышь. — Он нашел картину? Как нашел? Где нашел? Где она?

Он заметался, то порываясь подскочить к Старыгину, то возвращаясь к столу Лютостанского.