— Мазерсу удалось приоткрыть только маленький краешек тайны, самый краешек черного полога, и его судьба осталась судьбой обычного человека. Видимо, он и не был достоин большего. Но мне повезло несравненно больше! — Антонио повысил голос, так что жалобно зазвенели хрустальные подвески на канделябрах. — Мне уготована великая судьба! Вскоре я стану одним из тех, для кого нет невозможного!

Он заговорил тише, как будто опасался, что его могут услышать посторонние:

— Мне попали в руки записи моего предка, Чезаре да Сэсто, которому были известны многие священные тайны Древнего Востока. Познав эти тайны, Чезаре пошел в учение к Леонардо да Винчи, поскольку тот многому мог его научить. Сам того не подозревая, Леонардо создал картину, обладавшую огромным могуществом. Картина эта могла снимать заклятья, открывать скрытое, делать невидимое видимым. Но в ту картину Леонардо вложил число света, и для целей моего предка она не подходила. По крайней мере, так он думал… И тогда он создал свою картину, такою же мощью обладающую, но содержащую в себе число тьмы. Эта великая картина досталась мне, и благодаря ей мне открылось высшее знание. Я прочел в дневнике своего предка, как он совершил Великий Ритуал, как он попытался открыть Тайник Могущества… из его попытки ничего не вышло, только эпидемия чумы, прокатившаяся в конце пятнадцатого века по городам Италии…

— О чем ты говоришь? — ужаснулся Старыгин. — Должно быть, ты бредишь! Как твой предок мог быть причастен к эпидемии чумы?

— Тайник Могущества — опасная вещь, — со странной усмешкой ответил Антонио. — Как ящик Пандоры, он хранит в себе много неожиданного. Открыв его, можно обрести невиданную силу и огромную власть, но за это многие должны будут заплатить своей жизнью! Мюнхенский безумец, которого мы сегодня несколько раз вспоминали, тоже попытался открыть его, и за это заплачено еще большим числом жизней… Впрочем, не будем отвлекаться! У меня нет времени на пустые разговоры. Из записей своего предка я узнал, как могу обрести несравненное могущество. Мне нужно было раздобыть три элемента, три составляющие… не буду повторять, ты уже знаешь, какие. Чезаре, предок мой, ошибался, он считал Образом свою картину, потому у него ничего и не вышло. Образ — это Мадонна Леонардо. Кровь же… Мне еще раз повезло, я встретил человека, происходившего от королей Иерусалима, чья кровь была необходима для ритуала…

— Профессора Магницкого! — воскликнул Старыгин.

Он заметил, что при имени деда Машины глаза расширились, она хотела что-то сказать, и поспешно загородил ее собой от безумца, чтобы он не заметил происшедших с девушкой перемен.

— Принца Бодуэна де Куртенэ, — уточнил Антонио, — прямого потомка древних королей.