С тяжелой головой. Это такое состояние, когда и боли сильной нет, но и четкости мышления - тоже. На автомате собираюсь на работу. Доезжаю без происшествий. И дальше всё продолжается - обыденно. Так как было до корпоратива. И весь день - он тоже обыденный. Но через эту обыденность я будто бы слышу, как тикает датчик на бомбе, привязанной к моей жизни. Один взрыв уже произошел. Будет ли второй?

С работы ухожу вовремя. От Юли никаких вестей. Это должно бы радовать, но вот что странно - напрягает. И очутившись в стенах собственной квартиры, я ловлю откат. Так много мыслей, так много чувств.

Разных, зачастую исключающих друг друга. Я очень хочу, чтобы Савва позвонил. Чтобы написал хоть что-то. Понимаю, что мое желание не имеет под собой хоть какой-то основы. Но всё равно хочу. Этого, конечно же, не происходит. Поэтому становится еще горше. До такого предела, что хочется саму себя отхлестать по щекам и заорать: "Да очнись ты уже, дура!"

Заснуть не получается. Ни успокоительные чаи, ни валерьянка, ни подсчет котов (почему именно котов-то?!) - ничего не помогает. Мучаюсь до утра. И лишь с восходом солнца веки смыкаются. Чтобы открыться уже через, как мне кажется, несколько минут.

Но это лишь игра сознания - прошло несколько часов. Меня разбудил будильник. Состояние -полностью разбитое. Тем не менее собираюсь и еду на работу. Когда же это всё уже закончится?

На рабочем месте заставляю себя что-то делать. На самом деле мне бы сейчас заползти в какой-нибудь укромный уголок и еще сколько-нибудь поспать. Но это, к сожалению, невозможно.

После обеда меня вызывает Сапрыкин, задает вопросы по важному проекту, высказывает недовольство некоторыми пунктами, а потом отправляет с документами к Альберту Давидовичу.

Хорошо, что хотя бы к нему. А не к самому Морозову.

Сообщаю секретарю, что меня ждут - во всяком случае Сапрыкин сказал, что это так. Она кивает головой, поднимается со своего места и ловко плывет мимо меня на высоченных шпильках. Скрывается за дверью кабинета Альберта Давидовича, чтобы уже через несколько секунд показаться обратно.

-Проходите, он вас ждет, - дверь она оставляет открытой.

-Здравствуйте, Алевтина Станиславовна, - слышу я сходу, - А почему Сапрыкин сам не пришел?

Кац выглядит загруженным и сосредоточенным.

-Здравствуйте, Альберт Давидович, - отвечая более чем уравновешенно. Всё-таки по рабочим вопросам мне общаться гораздо легче, - Не могу вам сказать. Мне он сказал, чтобы к вам пришла я.

Заместитель Морозова неодобрительно качает головой.

-Давайте документы, - говорит мне.

И в этот миг открывается дверь кабинета. Запросто, без стука.

-Проходите, Джозеф. Сейчас всё и обсудим, - слуха достигает самый страшный для меня голос в мире на настоящий момент - голос Саввы.

Сердце подскакивает к горлу, застревает там.