Шон уехал в больницу навестить тебя и позвонил сообщить, что возвращается, а заодно спросил, есть ли какие-то новости. Амелия строчила хокку на белой доске в конференц-зале.

Я направилась в туалет в третий раз после окончания слушания. Мне не нужно было в туалет, но я включила воду и плеснула себе в лицо. Я повторяла себе, что все не так уж важно, но, конечно, обманывала себя. Нельзя довести семью до краха впустую, пройти через такое безрезультатно будет просто катастрофой. Если я начала этот иск, чтобы успокоить совесть, как я могла смириться с решением, если буду испытывать лишь еще большую вину?

Я вытерла лицо насухо и промокнула свитер. Бросила полотенце в корзину, когда в одной из кабинок нажали на смыв. Дверь открылась, и я отошла от раковины, случайно врезавшись в человека, который пытался выйти.

— Простите, — сказала я и тут же поняла, что передо мной стоит Пайпер.

— Знаешь, Шарлотта, — тихо сказала она, — и ты меня прости.

Я молча смотрела на нее. Из всех возможных перемен я заметила, что от нее пахло совершенно иначе. Она сменила парфюм или шампунь.

— Значит, ты признаешь, что совершила ошибку, — сказала я.

Пайпер покачала головой:

— Нет. Профессионально нет. Но на личном уровне, что ж… жаль, что все между нами закончилось вот так. Мне жаль, что у тебя не родился здоровый ребенок, как ты того хотела.

— Ты понимаешь, что за все эти годы после рождения Уиллоу ты ни разу мне этого не сказала?

— Тебе следовало сказать, что ты хочешь это услышать, — ответила Пайпер.

Я пыталась не думать о том, как мы с Пайпер вместе теснились на трибунах катка, читали частные объявления и пытались подобрать друг другу объявления о знакомстве. Мы вместе гуляли, толкая твою коляску, наполняя холодный воздух нашими разговорами, и три мили пролетали незаметно. Я пыталась не думать о том, что считала ее сестрой, которой у меня никогда не было, и что надеялась, будто вы с Амелией станете такими же близкими друг другу.

Я старалась не вспоминать, но помнила.

Внезапно дверь в туалет отворилась.

— Вот вы где, — вздохнула Марин. — Жюри присяжных вернулось.

Она вылетела за дверь, а Пайпер по-быстрому вымыла руки. На обратном пути в зал суда она шла следом за мной, хотя ее ноги были длиннее, и в итоге поравнялась с нами.

Когда мы зашли внутрь, бок о бок, дюжины объективов вспыхнули разом, и я уже не понимала, куда иду. Марин потянула меня вперед за руку. Показалось, что Пайпер шепнула мне «прощай».

Вошел судья, все сели.

— Мадам председатель, — сказал он, обращаясь к члену жюри. — Вы вынесли вердикт?

Женщина была невысокого роста, напоминая птичку с очками, которые увеличивали ее глаза.

— Да, Ваша честь. В деле О’Киф против Риис мы решаем в пользу истца.