– Мне десять в жисть никто не давал… а на штукарь… знаешь, сколь это самогону? Мне Андрюха тут подсчитал… – он благодарно погладил спящего детским сном банкира Баранова. – Восемьсот пузырей как минимум… это ж недели две, или чуть меньше, спокойно можно квасить… и че… я должен был от бабла отказываться? Че я, дурак?

– Ага… – протянул участковый, глумливо ухмыляясь. – Канеш, дурак. Лопнул на хрен твой бизнес. Теперь ты труп, дедуля, причем без баксов.

Вместо вразумительного ответа Петрович дурным тоном завыл:

Дед слишком много принял «на грудь», чтобы парировать наезды участкового – да и возразить ему, по сути дела, было нечего.

Баранов перевернулся на другой бок, трогательно улыбаясь во сне. Активные посиделки с новыми друзьями серьезно подточили его водочный кредит, но в кармане пиджака покоился золотой браслет, который он завтра намеревался обменять на «огненную воду» у китайских контрабандистов.

– Петрович… давно спросить тебя хочу, – произнес Меринов, выдохнув водочный воздух. – Ты какого хрена своих птиц не сдал санитарам, а? Ты хоть понимаешь, что теперь из-за твоего жлобства может случиться?

– Жлобства? – взвился Петрович.

– Козел ты, Меринов. Компенсацию нам выплатил кто-то? Во! – сунул он под нос милиционеру заскорузлый кукиш. – Понаехали к нам из Москвы эти козлы в масках, кур похватали да сожгли – ах, эпидемия, ах, птичий грипп, мля. У кого курей три штуки было, у кого пятьдесят – всех загребли сжигать, карантин установили. Моих курей десятерых забрали. Я на птичий рынок ездил цыпок продавать, деньжата шевелились… Двух последних отдельно держал, петух и курочка, охренительной породы… леггорны… я эту пару на сорок цыплят выменял.

– Въезжаю, – мотнул головой участковый, и выпил еще один стакан. Водка уже не обжигала горло – пилась так же легко, как обычная вода.

– Так вот чего, начальник, – продолжал Петрович. – Эти птички не были больные… поэтому я их и спрятал – в подполе, за кадушкой поставил клетку. А подпол у меня с секретом, крышка от него ковриком закрыта – так и не нашли. Думал, как все уляжется, эти леггорны мне цыпляток наплодят… и будет у меня опять новый курятник… порода-то, слышь… до-ро-га-я, мля…

– Мудак ты, дедушка, – устало сказал участковый.

– И себя погубил, и меня тоже. Больны твои птицы были, анализ их крови и перьев в дмитровской лаборатории это показал. Знаешь такое – инкубационный период?

– Нет, – поразился мудреному выражению Петрович.

– Еще бы ты знал, – легко засосал остатки водки Меринов. – Это значит, что вирус внутри сидит, созревает, а потом поражает организм. Еще максимум два дня, и эти птицы тоже бы сдохли – а может, и ты вместе с ними. Вот к чему твое желание «цыпляток наплодить» привело.