Сначала один молодой мужчина, затем второй и третий, потом ещё несколько отделились от толпы, подбирая оружие убитых.

Партизаны спустились вниз.

— Пошли, пошли! — раздались команды. — Ходу, товарищи евреи, ходу, времени нет!

Кто-то плакал, кто-то истерично смеялся, кто-то задавал вопросы, на которые не было ответов. Но, в конце концов, толпа двинулась вперёд.

До карьера им оставалось пройти чуть меньше километра, когда Максим услышал в голове голос КИРа.

— Максим, плохие новости.

— Слушаю.

— Южный дрон-разведчик только что передал информацию. Со стороны Житомира сюда движутся немцы. Быстро. Большая колонна. Грузовики, набитые пехотой, бронетранспортёры. Рота танков. Судя по всему, усиленный полк.

— Чёрт, они же ушли!

— Значит, вернулись.

— Йегер, — пробормотал Максим. — Это он. Подловил таки. Эх, надо было его убить. В следующий раз буду умнее.

— Главное, что бы он был — следующий раз, — бесстрастно заметил КИР.

— Да уж постараюсь, чтобы был. Время? Сколько им нужно, чтобы добраться до карьера?

— Самое большее — полчаса…

Это был бой на уничтожение.

Сначала пятеро добровольцев, вооруженные пулемётами, попытались задержать немецкую колонну в карьере, ударив по ней с двух сторон. Эти пятеро знали, что идут на верную смерть, но ни один не струсил и не побежал. Среди них был и Валерий Бойко по кличке Шило. Он отстреливался до последнего патрона в своём «дегтярёве», а когда немцы его окружили и предложили сдаться, крикнул:

— Хрен вам в жопу, суки позорные!

После чего швырнул две гранаты, а третьей, когда враги приблизились вплотную, взорвал под собой.

Пулемётчики дали время погрузиться на машины и рвануть в разные стороны (партизанский отряд — в сторону Лугин), часть евреев, как и было сказано, на Овруч. Остальные, кто не смог, не захотел и не поместился, разбежались и попрятались по окрестностям.

Однако нормально оторваться не удалось.

Немцы, наплевав на машины с евреями, повисли на хвосте отряда и преследовали его до самых Лугин, а потом — до Жерева.

Здесь, за бродом, двадцать стрелков Максима и ещё двое пулемётчиков приняли последний бой, давая время остальному отряду уйти в лесную чащу.

Но что они могли?

Двадцать винтовок и два ручных пулемёта против танковых пушек не пляшут.

Орудия немецких танков ударили по опушке так, что мало не показалось никому. Они ведь даже окопаться не успели…

Единственное, что оставалось, отступать в лес, отстреливаясь и заманивая немцев за собой.

В лесу танкам было не пройти, но немцев было много. Очень-очень много. Они вцепились в остатки отряда Максима (после танковых залпов он потерял сразу половину) мёртвой хваткой, наступали быстро и слаженно, стараясь окружить этих бешеных псов — партизан. И это им почти удалось.

Но только почти.