Всех остальных участников кровавых пиров в тот же день арестовали: слесаря пивоваренного завода, брата Кольки, и еще какого-то 16-летнего ученика мясника.

При обысках обнаружили множество вещей с убитых и похищенные ценности.

Все бандиты с ужасом говорили о своем главаре. Задумывая преступления, он не столько думал о деньгах, сколько о возможности истязать жертв.

Так, мать и дочь Яковлевых в Коломне этот Сашка-Семинарист собственноручно мучил более четырех часов.

Добычу они делили, собравшись где-нибудь на пустыре. Главарь тут же назначал время следующей встречи и самолично намечал жертву. Дисциплина в банде была железная. Когда однажды один из ее членов отказался убивать, Сашка перерезал ему горло, отрезал уши и нос. Другой раз он прострелил строптивому сообщнику грудь.

— Когда жертва не могла оказать сопротивления, Сашка никому не позволял ее убивать — для себя оставлял! — рассказывали бандиты. — Любил детство вспоминать, как он беременным кошкам и собакам животы вспарывал…

— Где его можно поймать!

— В меняльной лавке на Ильинке! Он завсегда там сдает процентные бумаги. У нас расчет назначен как раз на субботу. Так что сегодня-завтра он туда непременно приедет, — уверял каждый из бандитов. И добавлял: — Только Сашке не говорите, что это я вам про него сказал. Убьет! Впрочем, он и сам вам живым не дастся.

В тот же день Сашку арестовали. Был суд. Садиста, державшего в страхе всю Москву, приговорили к повешению. Но к 300-летию дома Романовых последовала амнистия. Сашке повезло — смерть ему заменили двадцатью годами каторги. Остальные участники банды получили по 13–15 лет.

Кто он был, этот Сашка? Сын городского головы одного из уездных городов Пензенской губернии. После гимназии поступил в семинарию (отсюда его кличка). Но за ним давно подмечали разные странности. Он любил до крови ущипнуть товарища или тайком стукнуть ногой кошку. Вышибли его из семинарии после того, как застали за жутким занятием: привязав к дереву собаку, он потрошил ей брюхо. Еще прежде удивлялись, что возле семинарии летает много искалеченных голубей. Невольно вспомнили о двух изувеченных телах местных жительниц, которых обнаружили недавно возле крепостных стен города.

Великий Октябрь освободил Сашку из тюрьмы. Пробил его час. Он подался в ЧК. Теперь он вновь подкручивал усы и творил зверства, не таясь от людей и закона. Но чем-то не угодил новым хозяевам и в 1920 году был ими расстрелян.

Об этом позже вспоминал Кошко, который к этому времени обосновался в Париже. Жил он на рю Моцарт, по соседству с полицмейстером Егоровым из Коломны.

Так начинался кровавый двадцатый век.