А эти парни такие большие, что они сломают меня. Я могу умереть, если они поймают меня при побеге, но, по крайней мере, я умру на своих собственных условиях.

Я следую в нескольких шагах за Вазой, который настолько уверен в себе, что даже не останавливается, чтобы оглянуться и посмотреть, не идут ли за ним. Он направляется по извилистым коридорам корабля, а затем останавливается перед дверным люком. Он хмурится и по-детски хлопает ладонью по панели со странными кнопками. Это ничего не дает, поэтому он шлепает по ней снова.

— Перестань нажимать на кнопки открывания дверей, — раздается голос над головой. — Я понял тебя.

Мгновение спустя дверь с шипением открывается, и Ваза выходит.

И тут я вижу это. Впервые за десять лет я вижу солнечный свет.

Я также чувствую запах свежего воздуха. Не затхлый, переработанный воздух космических кораблей или космических станций. Не навозная вонь зоопарка в частной экологической среде обитания.

Я на открытом воздухе. По-настоящему на свежем воздухе.

Острая тоска пронзает меня, и я бросаюсь вслед за Вазой. Это так близко.

Меня даже не волнует, что ветер, со свистом проникающий в корабль, обжигающе холоден. Я просто отчаянно изголодалась по этому дневному свету, по этому воздуху. Я хочу вдохнуть его и снова ненадолго почувствовать себя человеком. Почувствовать себя свободной.

Ваза сходит по ступенькам прежде, чем понимает, что я иду за ним. Он поворачивается, хмурясь, когда я спускаюсь за ним.

В тот момент, когда я пересекаю дверной проем, меня обдает арктическим, ледяным воздухом. Здесь так холодно, что у меня болят легкие. Мои босые ступни, более теплые, чем металл под ними, прилипают к нему, и сильная боль пронзает мои ноги. У меня так много инерции, что я не осознаю, что кожа на моих ногах сдирается, пока боль не пронзает меня насквозь. Я спотыкаюсь, даже когда Ваза выкрикивает предупреждение, и падаю с лестницы.

Я приземляюсь недалеко внизу, в облаке снега.

Я сажусь, ошеломленная, и с трудом поднимаюсь на ноги. Я не могу нормально соображать, но все, что я знаю, это то, что я должна бежать. Однако повсюду лежит снег, и мои ноги пульсируют от боли и холода. Я тяжело дышу, как дикое животное, хватая ртом воздух, и ползу вперед. Мне надо уходить. Я должна…

Боже милостивый, неужели в этом месте нет ничего, кроме снега? Я не могу видеть далеко из-за всех этих вихрей в воздухе, но то, что я вижу, — это ничего, кроме белизны и гор. Там есть камень, и там есть снег… и это все.

Похоже, нас высадили на антарктическую версию этой планеты. Даже сейчас мои конечности немеют, а кровь на ногах запеклась коркой.

Я умру. И для этого не потребуется, чтобы они поймали меня и забили до смерти. Я умру от стихии в течение нескольких минут. На мне нет ничего, кроме тонкого бумажного платья.