Бек стонет, затем снова лижет меня.

— Никогда я не пробовал ничего вкуснее. Я зависим от твоего влагалища, Эл-ли. От этих розовых складочек и от сладости, которую ты даришь мне. Ты такая мокрая. — Его палец скользит во мне и выходит из меня, и я слышу, насколько я мокрая. И вместо того, чтобы смущать меня, это еще больше заводит. — Мой член жаждет быть внутри тебя, наполнить тебя.

— Я тоже этого хочу.

— Кончи для меня, — приказывает он мне. — Тогда я возьму тебя и сделаю своей.

Я хочу. Я крепко сжимаю подушку, когда он снова лижет меня, его язык кружит вокруг моего клитора. Думала ли я раньше, что моя вошь такая громкая? Это ничто по сравнению с теми звуками, которые она издает сейчас — или, может быть, это я. На данный момент трудно сказать. Все, что я знаю, это то, что я потерялась в этом, и язык Бека — мой единственный якорь здравомыслия… и именно это доводит меня до безумия.

Затем, как щелчок резиновой ленты, я кончаю. Все в моем теле напрягается, и я задыхаюсь, чувствуя, как сжимаюсь вокруг пальца, который он держит глубоко внутри меня. Удовольствие разливается по моему телу, и это самая чудесная, восхитительная вещь. Я падаю, падаю, падаю, но Бек поймает меня. Я плыву на чувственных волнах, когда они накатывают на меня, и когда я наконец прихожу в себя, у меня перехватывает дыхание, нет костей, и я так довольна.

Мой Бек двигается надо мной, а потом он так сладко целует меня, его язык скользит по моим губам, и я чувствую на нем свой вкус. Это вызывает у меня легкий трепет глубоко внутри, и я отпускаю подушку, которую скручивала в руках, и прижимаю его к себе. Его рука опускается на мои бедра, а затем он перемещает свой вес, пока не оказывается сверху меня, его член прижимается к верхушке моих бедер.

— Моя пара, — шепчет он, затем трется своим носом о мой. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо, — застенчиво говорю я ему. Любой страх, который у меня был, исчез, полностью слизанный его волшебным языком. Я еще раз целую его, а затем стону, когда он берет свой член в руку и проводит им вверх и вниз по моим складочкам. Затем он становится у входа в мою сердцевину и наклоняется, чтобы снова поцеловать меня. Я прижимаюсь к нему, жаждая большего, когда он медленно входит в меня.

Я задыхаюсь рядом с его ртом, потому что все ощущается по-другому. Это одновременно и напряженно, и странно, и чудесно. Он кажется невероятно большим рядом со мной — внутри меня, — но я доверяю Беку.

— Скажи мне, если тебе будет больно, — говорит он мне хриплым от напряжения голосом. — Я двигаюсь так медленно, как только могу.

— Я в порядке. — И это правда. Это действительно кажется натянутым и немного неудобным, но мне нравится напряженное выражение его лица, собственничество, которое я вижу в его глазах. Мне нравится быть одержимой им.