Думаю, мне бы хотелось пасть перед тобой ниц и позволить топтать себя. Я… я заслуживаю твоей ненависти.

— Как можно ненавидеть чужого человека? — наконец ответил он. — Думаю мы с самого начала были чужими друг другу, а Марни… Марни была как солнце в сравнении с чувственным пламенем свечи. Как яркий день в сравнении с темной ночью.

Им было больше нечего сказать друг другу. Они поднялись, чтобы уйти из «Грилла», он поднял снятое бриллиантовое кольцо и протянул его ей.

— Оставь его себе, — сказал он. — Если я когда-нибудь отыщу Марни, мне не захочется дарить ослепляющий блеск бриллиантов.

— Неужели ты даже представления не имеешь, где она, Пол? — Илена ухитрилась выглядеть обеспокоенно.

— У меня нет даже намека, — ответил он.

Дождавшись субботы, Пол поехал в Норфолк к Лестерам. Он надеялся, что они смогут сказать ему, где Марни. Они не знали. Ее тетя получила от нее несколько писем, на каждом был лондонский почтовый штемпель, но ни в одном не было ее адреса.

— Почему она ушла? — Тетя Марджори недоуменно взирала на Пола. — Она была так счастлива работать у вас. Он сама мне говорила.

Пол слегка покраснел, потом объяснил ситуацию. Ричард Лестер слушал, спрятав руки под шлицы пиджака, и когда Пол закончил, он возмущенно заявил:

— Марни всегда была исключительно беспокойной особой. Не ищите ее, Стиллмен. Забудьте ее. Она принесет вам неприятностей больше, чем она того стоит.

— Ричард, что ты такое говоришь! — Тетя Марни шокированно посмотрела на него.

— Послушай, Марджори, когда эта девочка уехала в Лондон, я сердцем чувствовал, что она обязательно попадет в какие-нибудь неприятности.

— Вряд ли это можно назвать неприятностью, мистер Лестер, — запротестовал Пол. — Вы лаете не на то дерево, если считаете, что Марни сделала что-то нехорошее. Она… она была чудесной во всех отношениях.

— Неужели? — Ее дядя был преисполнен сарказма. — Вы считаете, что для секретарши чудесный поступок потворствовать безумной влюбленности своего босса?

— Это неправда! — Глаза Пола блеснули гневом. — Марни никогда никоим образом меня не поощряла. Она делала все, что в ее силах, чтобы наши отношения были строго официальными. Именно поэтому она ушла из клиники, и теперь… теперь, черт побери, я не знаю, где она находится. Я связался с Лондонской школой музыки, думая, что она могла поступить туда учиться, и чуть ли не с каждым проклятым агентством по трудоустройству в Лондоне. Его глаза помрачнели.

— Я всю жизнь искал такую девушку, как она, и все же теперь потерял ее, может быть, навсегда. Я полагаю, вы даже слабого представления не имеете, что эта мысль делает со мной, и я не стану шокировать вас, рассказывая об этом.