Помощь бы ему не помешала, и это без преувеличения. И самой малостью тут не обойдешься. Основной, толстый кабель разветвлялся на целых восемь проводов потоньше, и провода эти оканчивались не просто затычкой, а гарнитурой на оба уха. И если в сарае Бобби он, образно говоря, сыграл в русскую рулетку, то здесь попал в еще более серьезную переделку. С таким же успехом можно было сунуть голову в жерло пушки и попросить кого-нибудь дернуть за шнур.

Но делать нечего, надо решаться.

Вытащив из кучи пару наушников, он заметил, как странно прогнута перемычка над теменем в центре. Сработано под инопланетный череп. Перевел взгляд в дальний угол, где валялись скрученные высохшие тела.

Ну и названьице, «томминокеры». Но как бы там ни было, даже такого они не заслуживают. Дикари из космоса, троглодиты. Вот они кто. Понаделали механизмов, управляют ими своими когтистыми лапами и даже не пытаются разобраться, чего насобирали. На ногах – крючья, словно шпоры у бойцового петуха. Этот корабль – раковая опухоль, и надо срочно избавить от него Землю.

Господь, сделай так, чтобы я оказался прав.

Можно ли подключиться сразу ко всем? Вот это вопрос на миллион. Если «обращение» – закрытый процесс без обратной связи и корабль попросту испускает в атмосферу какие-то продукты распада, тогда это точно не вариант. Если же допустить, что объект вступает в контакт с окружающей средой – как раз к этой идее Гарденер и склонялся, – то корабль «питает» людей, способствуя их «обращению», и получает что-то взамен. Что именно? Они тоже «питают» его, помогая ему ожить, восстать из мертвых, воскреснуть – нет, слишком патетично и возвышенно для такого обмена. Если Гард окажется прав, то такому партеногенезу место на ярмарке уродов, под пестрыми зазывающими флажками и гирляндами, ну или в желтых газетенках, а не в мифах и религиозных вероучениях. Это рабская система, и пусть она катится ко всем чертям.

Господи, пожалуйста. Подсоби, молю. Ты мне нужен как никогда.

Гарденер неторопливо возложил на себя венец – наушники.

Это произошло мгновенно. На этот раз он не испытывал боли. Просто вокруг все озарилось небывалым белым сиянием. Лампы вспыхнули на полную мощность. Одна стена вновь превратилась в окно, показав небо в дыму и верхушки деревьев. Тут исчезла другая стена, третья, четвертая, и вот уже Гард парит в невесомости, словно в космосе, а над головой – лишь дым, застилающий небеса, да траншея, с обеих сторон укутанная серебристой сеткой. Отсюда открывался полный обзор, на все триста шестьдесят градусов. Корабля будто не существовало.

Двигатели врубались один за одним, разгоняясь на полную мощность.

Где-то зазвенел колокол. С мощным гулом включались реле, одно, другое; задрожала под ногами металлическая палуба.