Томминокеры стояли, сгрудившись над краем обрыва, и смотрели на Дика. С каждой минутой их прибывало все больше и больше. Добравшись сюда, они вдруг замирали на месте, словно механизмы, которые выполнили череду предписанных операций и ждут дальнейшей команды.

Они стояли и смотрели то на корабль, под углом торчавший из земли, то на Дика, потом снова на корабль, и так переводили бессмысленные взгляды с одного на другое, напоминая толпу сомнамбул на теннисном матче. Дик чувствовал и знал, что остальные – те, что ушли в город охранять подступы к нему, выжидают, глядя на происходящее глазами тех, кто находится возле корабля.

А сзади надвигался огонь. Он пожирал все вокруг, набирая силу. Совсем рядом, из густых крон, зазмеился дымок, на поляну потянуло дымом. Кто-то закашлялся, но все оставались на местах.

Томминокеры смотрели на Дика, тот отвечал озадаченным взглядом, не понимая, чего от него хотят. Смутно, но до него начало доходить. Он – последний из «сарайщиков». Остальные погибли по милости Гарденера. Прямо ли, косвенно – пьянчуга тому виной. Все это было непостижимо и нелепо, и, мягко говоря, страшно. Дик все больше убеждался, что за долгую историю существования томминокеров такого провала у них еще не было.

Они на меня смотрят, потому что я – последний. Думают, я скажу им, что теперь делать.

Но сделать ничего нельзя. В этой гонке они проиграли, Гарденер победил. Каким-то чудом он пришел первым, и теперь им ничего не остается, кроме как сидеть и ждать. Ждать и надеяться, что корабль сам его уничтожит, пока тот не успел ничего натворить. Прежде чем…

И тут будто бы огромная рука проникла под черепную коробку Дика и нещадно сжала нежную мякоть мозга. Он вскинул руки к вискам, дико растопырив пальцы. Хотел крикнуть, но не смог. То, что он увидел, запечатлелось последним осознанным образом в его голове. Там, на поляне, как подкошенные, валились на землю люди, словно пилигримы, узревшие Божественное пришествие или какое иное чудо.

Корабль завибрировал. Воздух наполнился тяжелым гулом, резонирующим в челюстях.

Это Дик еще успел ощутить – и тут его глазные яблоки выскочили из черепа, точно сгустки заплесневелого желе. Больше он ничего уже не видел.

Господь, помнишь наш уговор? Помоги хоть самую малость.

Он сидел посреди шестиугольной комнаты с наклонным полом, вытянув перед собой покореженную (это, пожалуй, самое верное слово) ногу. Рядом из отверстия в полу тянулся толстенный кабель.

Подсобил бы немного. Ну ты прав, что со мной возиться, я расходный материал. Подстрелил жену, подстрелил друга, лучшего друга в моей жизни. Вечно я все порчу. И ты скажешь, что я – неудачник, да не абы какой, а новой и улучшенной модификации, и будешь прав. Но, господи, если б ты знал, как мне сейчас нужна помощь.