Так, словно бы паренек возник из ниоткуда.

Сестра пулей выскочила из палаты, громкими криками призывая доктора Гринлифа.

Хилли Браун открыл глаза.

Хилли улыбнулся, не понимая, где находится, в каком месте и времени, наверняка зная лишь одно: все плохое, что было в его жизни, больше не имеет никакого значения, и теперь все будет хорошо. Дэвид жив и мирно посапывает рядом.

– Я тоже, – пробормотал Хилли. – Завтра поменяемся солдатиками.

– А низнай, просто так надо, я пообещал.

– Меняю на хрустальный шарик, – сказал Дэвид, уткнувшись ему в плечо.

В комнате медсестер дальше по коридору поднялся несусветный переполох. Однако в палате, где спали мальчики, царили покой и уют.

– Хилли? – вдруг позвал младший.

– Что? – пробормотал тот.

– Знаешь, как я там замерз?

– Отогреваешься понемногу?

– Отогреваюсь. Ты самый лучший.

– И ты. Прости меня, ладно?

Дэвид нащупал одеяло и натянул его до самого подбородка. На планете Земля в девяноста трех миллионах миль от Солнца и сотне парсеков от центра галактики мирно посапывали два маленьких мальчика, Хилли и Дэвид Брауны.