Справа налево бегут афиши и рекламные слоганы: «Энни», «Кордебалет», «Наши времена требуют “Таймс”», «Прикоснись к бархату» – и тут же тьма, и ты мчишься, а мимо проносятся черные стены.

Да, я поднимаюсь, поднимаюсь! Да, да!

Он чуть не оглох и заорал от боли, когда в голове трижды звякнул клаксон. Колени оросило кровью. Корабль дрожал и трясся и с визгом проталкивался, пытаясь вытащить свое тело из подземного каменного склепа. Он поднялся над землей в облаке густого дыма и душного полуденного марева. Полированный корпус выплывал из траншеи, становясь все больше и больше, поднимался выше – живая металлическая стена. И если бы кто-то созерцал это величественное и безумное зрелище вблизи, он бы подумал, что сама земля порождает из своего чрева гору нержавеющей стали или выстреливает в небо гигантской титановой стеной.

На глазах разрастались вширь серебристые бока корабля, пока не достигли краев траншеи – тех самых, что Гард с Бобби продолбили тупыми орудиями, как двое полудурков, решивших сделать кесарево сечение.

Все выше и выше поднимался корабль. Вокруг стоял визг и скрежет, стонала земля. Камни дымились от трения, в воздух вздымалась пыль. С близкого расстояния по-прежнему казалось, что в небо восходит гора или стена, но если смотреть с края вырубки, было видно, что из-под земли появляется нечто идеально круглое: титанического размера блюдце. Сам корабль не издавал шума, но всю поляну наполнял оглушительный рев дробящегося камня. Объект поднимался вверх и ширился, распирая границы траншеи и заслоняя собой дневное солнце. И горящий лес, и вырубка – все было накрыто его гигантской тенью.

Верхний край его корпуса – тот самый, о который споткнулась Бобби, гуляя по лесу, – как бритвой срезал верхушку высоченной ели, и она с треском обрушилась вниз, ломая все на своем пути. Корабль покидал земляную утробу, носившую его в себе так долго; он рос и рос, пока не заслонил собой все небо, и, лишь полностью высвободившись из тугих объятий, обрел новую жизнь.

В какой-то момент края траншеи перестали расширяться – теперь появились зазоры между корпусом и земляным отвалом.

С грохотом корабль выбрался из дымящейся амбразуры, в облаке пронизанного солнечными лучами дыма, и, наконец, все стихло. Корабль завис над землей.

При подъеме сохранялся наклон, но едва корабль вырвался из земляных тисков, он тут же принял горизонтальное положение, круша деревья своим невиданным весом, выжимая из них сок. Во все стороны брызнули янтарные капли.

Корабль двигался медленно, срубая на пути верхушки сосен, оставляя за собой ровную дорожку, словно отточенный клипер, ровняющий зеленую изгородь. И тут он замер на месте, будто в ожидании чего-то.