Дело в том, что мне нужно сыграть безумно влюбленную, но при этом настолько сильную девушку, которая готова пожертвовать всем, в том числе и собой, ради любимого, но при этом суметь вызвать не только жалость, но и восхищение.

Мы уже несколько раз правили сценарий, но пока безуспешно. Мериан, которую играю я, кажется плаксивой идиоткой, а Джон, ее возлюбленный, которого играет мой одногруппник Кирилл, огромным козлом, раз готов бросить свою девушку ради карьеры и славы.

Павел Семенович хмурится, после каждой моей реплики, но замечаний не делает до последней строчки текста.

– Тебе плохо? – спрашивает мужчина обеспокоенно.

– Нет. Все в порядке, – мямлю, еле ворочая языком.

– Ника, я же не тиран. Иди-ка ты домой. Мы с Кириллом закончим сами.

– Наумова, – тон его голоса не стал громче, но ощущается словно крик. Этот мужчина невероятен в своих перевоплощениях. – Я вас отпускаю. Занятие окончено.

– Да. Простите, – произношу, уже направляясь к двери.

Семёныч не любит две вещи: пререкающихся студентов и ждать.

– Ника… Никому другому я не хочу отдавать эту роль, ее потянешь только ты, поэтому, пожалуйста, побереги себя, – по-отечески произносит мужчина.

– Спасибо, Павел Семенович. Я вас не подведу, – прощаюсь с преподавателем и виновато смотрю на Кирилла.

Парень быстро отвечает мне понимающей улыбкой и кивком. Хороший он, молчаливый и спокойный, но сцена – его «камень чудес» (прим. автора: фраза из мультфильма «Чудесная Божья Коровка», означает талисман, способствующий к перевоплощению). Всегда восхищалась его игрой, и вот нас поставили в пару. Нельзя облажаться. Да и партнера подставлять не хочется, ведь семьдесят процентов успеха постановки будет зависеть от нас двоих.

Выхожу в коридор, и тут же мимо меня в зал протискивается Наташа, девочка с потока, мечтающая расквитаться со мной за конкурс сценарных работ, который я случайно выиграла в прошлом году. Не то что бы я совсем не старалась, просто не думала, что моя короткая пьеса об одиночестве, написанная одним зимним холодным вечером, после ссоры с Марком, может победить. Запах приторных сладких духов бьет в нос, словно матерый боксер, и все мое самообладание идет прахом. Зажимаю рот ладонью и несусь к ближайшим уборным, благо они находятся за поворотом.

Это ужасно. Так плохо я себя уже давно не ощущала. Что же это такое?

– Ты можешь смело идти на пробы для рекламы горошка Бондюэль. Цвет твоего лица прям один в один, – говорит Мила, когда мы подходим к нашему дому. – Может, стоит сходить к врачу?

– Нет. Мне лучше, – отвечаю слабым голосом, и подруга недоверчиво вскидывает бровь. – Правда. Завтра точно станет легче, – пытаюсь убедить в первую очередь саму себя.

Но легче не становится.