Такса была обычная, не три копейки, но гораздо ниже, чем я ей наплел. И я действительно был готов просто выложить ей бабки из своего кармана утром, что получить возможность пообщаться еще, узнать ее и… Нет, все что случилось под утро не планировалось изначально. Я пытался быть хорошим, как и обещал, но… Она ведь попросила, а силы воли у меня катастрофически мало.

Но я не могу сказать, что жалею. Да простит меня совесть, которая периодически пинает мой зад. Это был не просто секс. Не просто связь. У меня нет названия этому чувству, но я обязательно его узнаю.

Для начала нужно воскресить его, увидев снова эту неземную девочку, и понять, не было ли это минутным помутнением.

– Фигово выглядишь, – говорит Мила, встречая меня на кухне.

– И чувствую себя так же, – вяло отзываюсь, усаживаясь за стол.

Что-то мне правда нехорошо. Похоже, вчерашняя лапша из Mybox (прим. автора: сеть суши-маркетов) была не первой свежести.

– Нам надо перестать есть всякую дрянь из Коробки, – морщусь, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу, и поднимаю чашку со своим любимым чаем к носу.

Мята… Как же прекрасно. Становится гораздо лучше.

– Думаешь, отравилась? Я вроде чувствую себя хорошо, – говорит Мила, как-то настороженно поглядывая на меня.

– Твой желудок куда крепче моего. Вспомни черничный пирог.

Мы обе начинаем хихикать, вспоминая эту ужасную прошлогоднюю историю. Меня тошнило очень долго, прямо в палисаднике универа. Одно радует, не только меня. Все, кто ел в тот день пирог в нашем кафетерии, стояли со мной плечом к плечу, и только Мила была свежа, как майская роза, и держала мне волосы.

Вновь чувствую, как желудок сжимается, и стискиваю губы, подавляя рвотные позывы.

– Может, лучше останешься дома? – предлагает Мила. – Я прикрою на лекции, а Семеныч тебя простит за пропуск индивидуального.

Моя заботливая девочка. Улыбаюсь, глядя на подругу.

– Не-е-ет, – отмахиваюсь. – Сейчас выпью какое-нибудь лекарство и буду, как огурчик.

Ника Наумова не прогуливает учебу. Тем более индивидуальные занятия. В июле отчетный спектакль, нужно готовиться, чтобы хорошо закрыть этот учебный год.

Я так старалась выйти на уровень, ведь театральной подготовки у меня как таковой не было, и теперь наконец числюсь одной из лучших студенток, нельзя профукать все это из-за слабого желудка.

После обеда мое состояние ухудшается, а к трем часам я уже готова расплакаться от слабости и удушающей тошноты. На индивидуальном занятии мы с моим партнером по постановке и преподавателем репетируем одну эмоционально сложную сцену для отчетника, но я никак не могу сосредоточиться.