— Тогда не стану спрашивать, — я отправила в рот первый кусочек, но даже вкуса не почувствовала. — Просто мне кажется, что раз уж мы ужинаем вместе, то должны что-то обсуждать.

— Не должны. Но можем, если хочешь.

— Да, я просто обожаю обсуждать погоду. Лучше уж тогда помолчать.

— Вас, я гляжу, светскому общению с детства обучали!

— Обучали там чему-то, но я не слишком склонен воспринимать информацию, если она мне неинтересна. Передай хлеб, Карин.

И я это уловила — изменение общего настроения, когда оба расслабляются, незаметно для себя. Из моих движений пропала напряженная неловкость, а из его взгляда — тягучая сосредоточенность, как у хищника в засаде.

Теперь он и улыбаться начал немного иначе.

— Александр Дмитриевич, я правильно поняла, что невесты у вас нет и никогда не было? А родители наседают только на Лёху… в смысле, Алексея? — я не посчитала вопрос неуместным. Наоборот, поняла, что легкая болтовня будет восприниматься как само собой разумеющееся.

— Не расскажете почему?

— Карин, — он тихо рассмеялся. — Не будь ты замужем, я бы решил, что ты просчитываешь варианты на будущее.

— Ни в коем случае! — эмоционально заверила я.

 — Неужели вы всерьез считаете, что я из тех, кому достаток важнее остальных качеств?

— Нет, я так не считаю, — он задумчиво пожал плечами. — У меня нет и не было невесты, потому что я подобного не хотел. Вообще не вижу смысла в браке, к примеру.

— А, будет мешать развлекаться?

— Будет, — он признал спокойно. — Но не только поэтому. И поскольку ты не моя мать, то могу тебе ответить на этот вопрос честно.

— Сделайте уж одолжение!

Он лишь мельком взглянул на меня, в глазах смех я разглядела, но Александр Дмитриевич сделал вид, что увлечен едой, а ответил после размышлений:

— На самом деле это страх, фобия.

Невозможно создать семью и притом делать вид, что никому ничего не должен. И в итоге любой счастливый брак приходит к полной упорядоченности: я делаю это, она реагирует так, она просит о том, я отвечаю это. Понимаешь?

— Не совсем. Вы боитесь рутины?

— Да. Но не просто рутины, а рутины в отношениях. Она неизбежна, если годами жить бок о бок друг с другом.

Я хмыкнула, но кивнула. В принципе, в его словах есть резон.

— То есть в любовь вы не верите?

— Почему же? Очень даже верю.

Сам могу влюбляться каждые два дня.

— Вы понимаете, что я имею в виду другое! Не двухдневное «зависли», а настоящее чувство — пусть не всю жизнь, но хотя бы на долгие годы.

— А-а… Вот тут не уверен. Возможно, такое и бывает. Не буду отрицать, хотя сам ни одного нормального примера не видел. Но ведь это и есть самое страшное — если существует настоящая любовь, да еще и на всю жизнь, то что может быть хуже, чем превратить ее в рутину? Это как найти чудо, съесть его, переварить и выпустить в унитаз.