Он с силой прижал меня к себе, я и пискнуть не успела. И услышала почти тихое:

— Сейчас мы идем ужинать. А после или во время будут и приставания, и секс, и намеки. Правда, этот план лучше? Я даже рад, что ты первый не одобрила.

— Но я совсем не это имела в виду!

— Знаю я, что ты там имела. Ты собиралась замучить меня своей совестью, но мне оказалось плевать. И тебе нравится, что мне плевать. Ты дрожишь, но это не страх. По большому счету ты вообще меня не боишься. Кстати, это самый занятный момент: ты волнуешься, раздражаешься, иногда ненавидишь меня, всегда не доверяешь, но не боишься.

Тебе самой не нравится это отсутствие страха, потому и подменяешь чувство самосохранения другими эмоциями.

— Да о чем вы там бормочете?! — я предприняла еще одну безуспешную попытку вырваться.

— О том, что мы идем ужинать.

Ха, как будто я ожидала чего-то другого! От самой себя. Мол, как возьму сейчас ситуацию в свои руки, да как расфигачу его самоуверенность парой колких оборотов и аргументами, которые невозможно парировать. Не тут-то было. Да вот только ничего удивительного.

Именно эта мысль успокоила.

А в чем товарищ начальник не прав? Все эти разговоры — лишь мои жалкие потуги притвориться перед собой, что я не такая, совесть утихомирить. Но по факту я даже почувствовала радость, что он бессердечно не позволяет мне это сделать. Вот ведь, немыслимая женская психология — под каждым мотивом есть подмотивы, и подсознание все равно ищет лазейки. А еще было однозначно сказано: он отпустит меня, когда наестся. Ему плевать по большому счету на разбитую вазу, забудет и долг. Но только когда наестся. Так почему бы не пройти этот процесс в ускоренном режиме? И почему бы не поиграть в принуждение, раз мне самой хочется именно в него и играть?

— Александр Дмитриевич, Тимур приготовил ужин на одного, — оповестила я, чтобы заполнить затянувшуюся паузу, когда мы переместились за стойку на кухне.

— Так начинай делить, раз нам придется драться за последний кусок, — подначил босс.

Очень удивилась, осознав, что у меня больше не дрожат руки. Я проигрываю, когда убегаю. Но смирившись с неизбежностью, вдруг перестала так сильно волноваться. Отложила в свою тарелку немного рагу, пододвинула один прибор ему, щелкнула кнопкой на кофеварке — Тимур все приготовил заранее.

Заняла высокий стул в шаге от него. И мне не слишком нравился его пристальный взгляд — вроде бы не самодовольный и даже не радостный. Просто сканирующий. Что-то еще задумал? Или пытается понять, почему я не бьюсь головой о стойку в истерике?

Взяла вилку и попыталась улыбнуться точно так же легко:

— Будет странно, если я спрошу, как прошел ваш день?

— Да, Карин, — в его глазах блеснуло веселье. — Это будет очень странно.