— Наш дядя задумал всё это ещё в Мадвере! Когда увидел Иррис! Неужели не понятно, что он с самого начала хотел стать верховным джартом? Он обвёл нас всех вокруг пальца, обманул! Помолвка, соглашение, проклятье! Всё было ложью! И вот сегодня он хотел тайно совершить ритуал — соединиться с Потоком и выиграть поединок! Всё так, дядя Гас, я ничего не упустил?

— Плевать, что он скажет! Давай, я просто убью его, — глухо произнёс Альберт и шагнул бы, но его удержала рука Себастьяна.

— Нет, ты его не убьёшь. Никто никого не убьёт. Его ждёт Чёрная башня и суд, а пока, Гас, отпусти Иррис, ты играл нечестно — и ты проиграл. Будь мужчиной — признай поражение.

— Поражение? Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся Гасьярд, отступая к окну, и глаза его горели безумием.

— Да ты совсем спятил, Гас! — воскликнула Эверинн. — Ты же становишься совсем, как Салавар! Неужели ты не видишь? Этим ты ничего не добьёшься, и всё будет только хуже! Гас, пожалуйста, не надо! Неужели ты и правда хочешь убить бедную девочку?

— Ты не понимаешь, Эв! — воскликнул Гасьярд, отступая вдоль стены. — Всё было предопределено… Ещё с Региной… Она должна была стать моей! Это я её нашёл! Я! Айрен был согласен, а потом явился наш брат… и ты же знаешь Салавара, он брал что хотел! И хотел забрать её у меня!

— Гас! Никто не мог её забрать у тебя, она тебе не принадлежала! И она сама выбрала Салавара, а не тебя! — воскликнула Эверинн. — Отпусти Иррис, пожалуйста…

— Нет! Она бы выбрала меня! Если бы не Салавар! Салавар должен был жениться на той ашуманской жрице, и я ведь всё сделал для этого! Но нет, ему и этого было мало! Ему всегда всего было мало! Это ведь он сказал Регине, что во всём виноват я! Что я опоил его вином…

— А ты опоил? — спросил Себастьян, перехватывая баритту рукой поудобнее. — Впрочем, не удивительно!

— Даже если и так, то что? — усмехнулся Гасьярд. — Эта ашуманка нравилась ему, а он ей, он бы сделал это и безо всякого вина! Но он рассказал всё это Регине! И она меня отвергла! И его! И в итоге не досталась никому! Предпочла выйти замуж за кахоле и убить себя! Но потом… я нашёл Иррис, ты ведь помнишь Себастьян, это я сказал свернуть в Мадверу! И зайти в их дом! Я её нашёл, линии сошлись, она моя по праву! Если бы не этот паршивый бастард! Но я её не отдам! То, что не случилось тогда, случится теперь! Пусть даже ценой её жизни!

Он вряд ли понимал, что говорит, его глаза лихорадочно блестели, руки дрожали, и он шептал Иррис что-то на ухо, не сводя глаз с присутствующих в комнате.

— Гас, отпусти её по-хорошему, тебя прошу, — произнёс Себастьян, делая полшага вперёд, но увидел, как под кончиком кинжала выступила капля крови, и тут же замер на месте.