Иррис словно проснулась и наконец-то поняла:

— Нет! Отпусти меня! Отпусти! Я тебя ненавижу! Никогда! Слышишь, никогда я не буду твоей! Я лучше убью тебя! — она укусила его за шею, высвободила одну руку и вцепилась ей в волосы, била его по лицу, по губам, царапая до крови…

Тонкая игла силы задрожала внутри, взвилась, превращаясь в веретено, вытянулась, взмывая вверх под своды башни, и взорвалась, превращаясь в Поток, и он рос, и ширился, наполняясь живым огнём…

Гасьярд пытался порвать ей платье на груди, навалился сильнее, так, что постамент с Книгой рухнул, и они оба полетели на пол. Иррис, отталкиваясь ногами, отползла к стене, и опираясь на неё рукой, поднялась. Открытая Книга лежала на полу между ними, её страницы снова зашелестели, и комната вдруг озарилась светом, буквы сплетались в строчки, стекали в воздух, растворялись и превращались в золотую пыль. Её подхватил Поток, закружил, насыщаясь — огонь, золото и ветер смешались и заискрили…

Иррис бросилась бежать к выходу, но Гасьярд опередил, почти прыгнул наперерез, толкнул её, ударив о стену, перехватывая руки за запястья, и пригвоздил к каменной кладке.

— Ты будешь моей, хочешь ты этого или нет! — прошептал он хрипло.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! Ты хотел меня, чтобы получить Поток? Так получи! Надеюсь, ты им захлебнёшься! — кричала Иррис ему в лицо, пытаясь ударить коленом, но он снова навалился всем телом не давая сопротивляться…

Дверь распахнулся так, будто её сорвали с петель. Откуда-то с лестницы доносился звон клинков, и крики. На лестнице шёл бой, видимо, охрана Гасьярда получила приказ не впускать никого внутрь.

— Нет! Вы не можете войти! — воскликнула Хейда, пытаясь преградить дорогу, но чья-то рука грубо втолкнула её внутрь.

А следом в проёме появились Альберт и Себастьян, а за ними Милена и Эверинн.

— Отпусти её! Живо! — крикнул Альберт, но тут же остановился.

Гасьярд рывком развернул Иррис, удерживая за шею локтевым захватом, и в то же мгновенье, она почувствовала на горле острое жало клинка.

— Сделаете хоть шаг — и она умрёт, — произнёс Гасьярд.

Иррис слышала над ухом его шумное дыхание, чувствовала, как бешено, колотится у него сердце, видела бледное лицо Альберта, как он замер с кинжалом в одной руке и бариттой в другой, и Себастьян тоже, но сделать ничего не могла.

— Гас! Боги милостивые! Что ты задумал? Остановись, умоляю тебя! — Эверинн встала между племянниками.

— Что он задумал? — усмехнулся Себастьян.