И её обволакивало его тепло, проникая к сердцу, кружа голову, и она понимала — нет, не может она забыть, не может она лишиться этого! Не сможет она без этого жить…

Иррис пыталась снова и снова, и от боли, отчаянья и бессилия из глаз у неё покатились слёзы.

Стискивала пальцы и понимала — это бессмысленно, слёзы падали на страницы Книги, одна за другой…

— Я не могу, — прошептала она, наконец, поднимаясь в каком-то оцепенении, — я не могу этого сделать.

— Что? Как не можешь? — Гасьярд оказался прямо перед ней. — Ты обещала, Иррис! Ты же не собиралась таким образом меня обмануть? Это было бы очень глупо!

— Я просто не могу, — она развела руками, — это хуже смерти, я не могу этого сделать! Это больше не в моих силах.

— Проклятый щенок! — ноздри Гасьярда раздувались от гнева, глаза сузились, и чернота зрачков совсем поглотила серый. — Что же такого он сделал с тобой? Да как у него это получилось! Ты моя, ты понимаешь это? Теперь моя! Ты дала обещание — и я поклялся! Иди сюда! Есть и другой способ разорвать связь!

Он схватил её за локти и рывком притянул к себе, руки у него были жёсткие, сильные, несмотря на его сухощавое тело. Он попытался обнять Иррис за плечи, но она упёрлась руками ему в грудь.

— Отпустить? Ни за что! Ты теперь моя! — его глаза блестели, и голос стал хриплым. — Я так долго этого ждал! И мне не помешает какой-то паршивый бастард! Не можешь разорвать связь? Так я тебе помогу! Хочешь, чтобы он тоже всё почувствовал? Ваша связь мне поможет это устроить, — он жадно припал губами её шее, и она содрогнулась от отвращения, — ты хотела меня ненавидеть? Презирать? Я сделаю так, что он с ума сойдёт от того, что будешь испытывать ты! Хочешь этого? Я могу! Прямо здесь! Прямо сейчас! Но ты ведь любишь его, да? Так может, ты избавишь его от этой боли? Разорви связь! Слышишь? Давай! Или я дам ему почувствовать всё, всё до последнего твоего стона!

Он шептал, обдавая её своим огнём, и ей казалось, что от боли и ненависти у неё сейчас вспыхнет кожа. Глаза Гасьярда сделались совсем безумными, он набросился с поцелуями, ища её губы, выкручивая руку за спину, а она пыталась увернуться, и тогда он схватил её за колье удерживая от попытки высвободиться — оно разорвалось, оставляя на шее царапину от замка. Гасьярд перехватил и другую руку, впился в шею долгим поцелуем, до боли, почти зубами, она отчаянно сопротивлялась, но он был гораздо сильнее. Сдавил Иррис в объятьях, навалившись всем телом и прижимая её к постаменту с Книгой.

Где-то внутри прозвучал голос Альберта, и оцепенение внезапно спало.